Это стало последней каплей. Я схватил с полки у кровати флакон с туалетной водой щедро сдобренной мужскими феромонами, и брызнул пульверизатором прямо в нос зверя. Пума смешно чихнул, недовольно замотав головой. Воспользовавшись заминкой, я оттолкнул пуму и вскочил с кровати.
– Бунт на корабле! – воскликнул пума, очевидно, решив, что я с ним играю.
Прыгнул в мою сторону, я увернулся. Мы принялись бегать по каюте. Пума пытался меня поймать, сметая всё на своём пути. А я стрелял в него из пульверизатора. Пума смешно чихал, ругался и грозился учинить мне зверскую расправу. Когда в комнате стало нечем дышать, пума взмолился:
– Хватит! Хочешь, чтобы я задохнулся, или набросился на тебя? Из-за запаха феромонов мне хочется пометить территорию, и устроить поединок с тобой. Доказать, что как самец я круче и опытнее тебя. Проветри каюту, а я пойду, помоюсь в душе. Вся шерсть мазью и твоей туалетной водой пропахла, – посетовал пума, и скрылся за дверью ванной комнаты.
Я осел на пол. Кажется этот бой я выиграл. Ака если и заподозрил что-то, то забыл, пока мы носились по каюте как угорелые. Нужно поскорее выпроводить пуму восвояси, пока он новых игр не затеял.
Сердце от быстрого бега колотилось в груди пойманной птицей. Адреналин шумел в крови. Чтобы успокоиться, я начал убираться в каюте. Бегая друг за другом, мы устроили настоящий кавардак: постель смяли, книги с полок уронили. Ковёр и тот валялся у двери, собранный в гармошку.
Вода в ванной успокаивающе шумела, но не долго. Как раз, когда я закончил с уборкой, Ака вышел в каюту. Посвежевший, в одних спортивках, с мокрыми волосами и моим полотенцем на шее. Глядя на белое махровое полотенце я порадовался, что только сегодня заменил его на чистое. Постирал полотенца и одежду, сменил постель и помыл пол в каюте. Можно считать мне дико повезло, что пума явился ко мне после тотальной уборки.
И вот теперь стоит посреди каюты, и с ухмылкой поглядывает на меня. А я смотрю на его внушительный разворот плеч, обнажённую грудь, кубики пресса и дорожку пепельных волос, уходящую под пояс брюк, и улыбаюсь в ответ. Полуобнажённый вид Аки не вызывает во мне никаких эмоций, лишь едва уловимую гордость за пуму – почти старшего брата. Хорошо, что я встретил в академии такого замечательного друга!
– Пока мылся в душе, всё думал, зачем тебе туалетная вода с мужскими феромонами? – проговорил Ака и моё бедное сердечко, гулко ухнув, убежало в пятки. – Ты чувствуешь себя недостаточно мужественным из-за милых ушек и хвоста? С этими ушками ты, правда, похож на мягкую игрушку. И лицо у тебя нежное – без растительности, но ты ж зелёный совсем! – Ака внимательно смотрел на меня. – Но поверь, все в группе знают, насколько ты серьёзный противник в поединках… Никто уже не сомневается в твоих стойкости и силе. Поэтому можешь перестать пользоваться этой туалетной водой, и одеваться в десять слоёв одежды, как капуста. Кстати, покажи-ка мне свою заросшую шерстью спину, – Ака стянул полотенце с шеи, набросил его на спинку ближайшего стула, и решительно направился ко мне. – Хочу сам увидеть, насколько всё серьёзно, – в глазах Аки запрыгали искорки азарта. Понимает, что действовать придётся силой.
– Даже не думай! – предупредил я с угрозой в голосе, плавно отступив на пару шагов. – Не лезь ко мне!
– А то что?! Дружить со мной перестанешь? – Ака слегка расслабился, сделал шаг ко мне на полусогнутых ногах, расставив руки. Хочет поймать меня, словно барашка в загоне.
– Ака, как друг, ты должен уважать мои желания!
Ака выпрямился, став серьёзным, опустил руки:
– Верно, Сая. Извини меня! – повинился он, и тут же кинулся ко мне.
Схватил за край толстовки со спины, ибо я как раз пытался проскочить мимо, и дёрнул на себя. Раздался треск ткани. Толстовка разошлась по швам. Сжав обрывки ткани на груди, я сбежал в ванную, оставив в руке Аки оторванную спинку. Хорошо хоть футболка и майка под ней не пострадали.
Заблокировав дверь, прижался лбом к прохладной поверхности. Ака игрался со мной как с младшим братишкой, но сердце всё равно частило в груди. На лбу выступили капельки пота, а хвост бился о ноги от напряжения.
– Извини, Сая! С тобой так весело играть, – Ака сел на пол возле ванной, прижался спиной к дверной панели. Я тоже опустился на пол, скопировав его позу. – Мне хорошо рядом с тобой, – продолжил говорить Ака. – Чувство, будто я снова дома, среди близких мне людей. Могу подурачиться, посмеяться, побыть немного ребёнком… Спасибо тебе за это! И прости, если обидел! Я больше не буду, обещаю! Не сердись! – говорил Ака, а я слушал, и молчал.