Выйдя из комиссионки, Игорь сразу не пошел домой, а завернул к пивному ларьку в Вадковском переулке. Отстояв в очереди, взял две кружки с шапками пены, бутерброд с сыром и отошел в сторонку. Одну кружку поставил на серую бочку, а вторую в два присеста осушил. День был жаркий. Солнце разогрело железные крыши домов, неподалеку с тихим шорохом проносились машины, пахло выхлопными газами и расплавленным асфальтом. Нахальные голуби сновали под ногами, склевывали крошки. У голой желтой стены дома играли в классы две девчушки в коротких сарафанах. У одной на тонкой ноге была царапина. Вторая, прежде чем толкнуть носком сандалии плитку, смешно поджимала губы и щурила круглые глаза.
— Угощайтесь воблой, — услышал Игорь приятный голос.
У его бочки тоже с двумя кружками пристроился худощавый мужчина лет сорока. На смятой газете лежали несколько белесых воблин. Между ног человека стоял коричневый фибровый чемодан с сияющими на солнце уголками.
«Приезжий, — лениво подумал Игорь. — Ишь ты, со своей воблой пожаловал в столицу!»
Он поблагодарил незнакомца и взял вяленую рыбину. Со знанием дела поколотил ее о край бочки, помял в руках, отвернул голову, ловко разодрал от хвоста на две продольные части и быстро содрал сухую кожуру. Человек с интересом наблюдал за его манипуляциями.
— Давайте и вам разделаю? — предложил Игорь.
Он почувствовал расположение к человеку, угостившему его воблой. Не каждый тут на такое способен. Наверное, в чемодане у него еще есть… Может, продаст пяток? Он уже было раскрыл рот, чтобы спросить, но человек, стрельнув глазами направо-налево, негромко проговорил:
— Помните березовую рощу, инициалы на дереве? И цинковую банку в земле? Ради бога, спокойнее, Игорь! Я думал, у вас нервы крепче. Я от Карнакова Ростислава Евгеньевича, вашего отца… Еще раз прошу вас: возьмите себя в руки, на нас уже обращают внимание.
Игорь чуть не выронил кружку. Он вытаращил глаза на незнакомца, пошевелил губами, но не смог выдавить из себя ни слова.
— Хлебните пива, — улыбнулся тот.
— Он жив? — жадно отпив из кружки, севшим голосом осведомился Игорь.
— Я думаю, нам лучше в другом месте поговорить, — сказал незнакомец.
— Пойдемте ко мне? — предложил Игорь.
— Лучше в скверик, — показал глазами незнакомец. — Там скамейки и никого нет.
Они допили пиво и пошли в сквер. Девочка с поджатой оцарапанной ногой — она приготовилась толкнуть в расчерченный мелом на асфальте квадрат обломок плитки — взглянула на них большими кошачьими глазами и недовольно произнесла:
— Ходят тут… пьяницы!
Незнакомец — он назвался Родионом Яковлевичем Изотовым — рассказал, что на днях виделся с Карнаковым, он еще крепок и полон сил, кое-что передал для сына, сам пока не может приехать в Москву…
— Где он? — прервал Изотова Игорь.
— Возможно, вы скоро повидаетесь с отцом, — не ответив на вопрос, спокойно продолжал тот. — Ростислав Евгеньевич надеется, что вы помните все то, о чем толковали на подмосковной даче… Кстати, взяли из тайника деньги и браунинг?
«Всё знают!» — подумал Игорь, еще не сообразив, как ему следует отнестись ко всему этому. Можно, конечно, заявить, что он ничего не помнит — сколько ему тогда было? — и никаких дел с ними не хочет иметь… Но стоит ли? Он ведь часто вспоминал отца, разговоры с ним, удивлялся, что нет никаких известий от него. Уже смирился с тем, что они никогда больше не увидятся. И вот его разыскали — значит, понадобился… Игорь отлично понимал, что вот сейчас решается его судьба… Уже одно то, что среди бела дня к нему подошел посланец отца, свидетельствовало о том, что они не опасаются Игоря, убеждены, что он не наделает глупостей, не вскочит со скамейки и не позовет милицию… Да и при чем тут милиция? Скорее, пахнет КГБ. Ясно, что Изотов пожаловал от отца. Да, он ведь, сказал, что привез от него что-то…
Собеседник, перехватив взгляд Игоря, брошенный на чемодан, чуть приметно усмехнулся, но не торопился передавать посылку. Деньги из тайника пропали, остался лишь браунинг с патронами. Да и что вспоминать «старые» деньги! Вон теперь магнитофон «Акай» стоит тысячи! Так что нет никакого смысла дурака валять и прикидываться наивным. И все-таки он решил набить себе цену.
— Столько лет прошло… — произнес он. — Я бы теперь, наверное, и не узнал отца.
— Вы очень похожи на него, — ответил Изотов и, помолчав, со значением прибавил: — И мы на вас надеемся, Игорь Ростиславович.
Тот чуть не рассмеялся: так впервые в жизни называли его. В паспорте он записан Игорем Ивановичем.
— Кто вы? — прямо взглянул на Изотова Найденов.
— У вас будет, если захотите, любой заграничный магнитофон и еще что-либо получше, — сказал Родион Яковлевич. — Мы вас долго не беспокоили, Игорь Ростиславович… А сейчас вы нам нужны.
— Вам?
— Думаю, что вы не пожалеете об этом.
— Вы следили за мной?
Игорь уже обратил внимание, что новый знакомый прямо не отвечает на некоторые его вопросы. Не сердится, не проявляет нетерпения — просто решительно и умело направляет беседу в нужное ему русло.
— Сегодня вы должны решить для себя: готовы ли вы с нами работать? Разумеется, можете и отказаться. В таком случае я встану и уйду, мы больше никогда не встретимся.
«Да я же его видел в комиссионке! — вдруг осенило Игоря. — Правда, он был в костюме…» Найденов пристально вглядывался в лицо Изотова, оно было ничем не примечательно. Такие лица не запоминаются… И все-таки, видел он его на Садово-Кудринской или нет?
— Я вас видел в комиссионке, — напрямик сказал он. — Вы стояли у витрины с фотоаппаратами…
Изотов с интересом посмотрел на него, улыбнулся:
— Только не покупайте «Акай», что стоит на верхней полке, — у него стершаяся головка.
— Я часто захожу в магазин, но при мне еще никто не выложил четыре тысячи за стереомагнитофон, — сказал Игорь.
— Вы сможете приобрести любую аппаратуру, — весомо заметил Изотов.
— Но я ничего не знаю про вас, отца… — Игорь вдруг отчетливо представил себе, на что он собирается пойти. Ведь это измена Родине! А как Советская власть расправляется с врагами народа, он хорошо наслышан… — Решиться на такое! И во имя чего? Я ведь буду рисковать своей жизнью… Я работаю, у меня жена, дочь, товарищи — и все это может в любой момент оборваться, а я загремлю в тюрьму или даже на тот свет!
— Я ведь сказал: я могу встать и уйти, — повторил Изотов. — Ваш отец поручился за вас, поэтому я и обратился к вам… Конечно, риск есть, и большой, но подумайте и о том, что вы здесь теряете и что взамен приобретаете там… — Он неопределенно кивнул в сторону шумного проспекта, закрытого парковыми деревьями.
Родион Яковлевич спокойно, без нажима стал рассказывать о жизни в свободном мире, где человек со средствами может позволить себе буквально все. Разве можно сравнить жизнь советского человека с жизнью европейца или американца?..
Изотов долго говорил, и перед мысленным взором Игоря открывались вожделенные картины новой богатой жизни, где существуют роскошные виллы, комфортабельные автомобили, различная техника и, конечно, ослепительные женщины… А трезвые мысли, что за эту так красиво расписанную Изотовым жизнь ему, Игорю, нужно будет рассчитываться предательством, изменой, собственной шкурой, он гнал прочь…
Когда собеседник умолк, взгляд Игоря снова остановился на обшарпанном чемодане с металлическими уголками.
— Все это мне известно, — вяло заметил он. — У нас ведь показывают фильмы о распрекрасной западной жизни. Красиво живут богатые, а бедняки?..
— Неудачников, лодырей, пьяниц везде хватает. Вот они главным образом и составляют ряды безработных… А способный, энергичный, деятельный человек не пропадет никогда. В Америке иногда за день-два делаются целые состояния!