В конце письма Модрэн, как о незначительном эпизоде, написала о своем первом знакомстве с нареченным женихом Кирэны. Описывая его, как не слишком привлекательного, невысокого и скучного молодого человека, Модрэн с сочувствием вспоминала нежелание подруги выходить за него замуж. "Я теперь понимаю тебя, Кира, - воодушевленно сочиняла Мод. - Представить себе, что всю жизнь придется провести с этим недомерком, ложиться с ним в одну постель...Ну, ты понимаешь, о чем я...Ты права! Лучше вообще не выходить замуж. По крайней мере за этого Ренвольда".
"Хм...А Никос сказал, что он - красивый и достойный молодой человек...- уныло подумала расстроенная Кирэна. - Ну, конечно, ему-то все на одно лицо! Это только Модрэн может сказать мне правду. Она же моя подруга!"
Отложив письмо, Кирэна по-бабьи подперла рукой щеку и пригорюнилась. Такого разочарования она не ожидала. В глубине души девушка надеялась, что ее нареченный жених будет таким, как описанные в романах рыцари - красивым, высоким, сильным. А теперь...
Ну, зачем, спрашивается человеку выходить замуж? Почему она должна будет всю жизнь видеть рядом с собой урода, с которым, наверное, и пару слов не скажешь! Зачем ей все это?!
Девочка вздохнула, сунула письмо в шкафчик, стоящий у кровати и поплелась в классную комнату, где ее уже ждал учитель.
Но занятия пришлось прекратить раньше времени. Ученица была так задумчива и рассеяна, время от времени застывая с отрешенным видом, что высокочтимый Тилмэн наметил домашнее задание и удалился, обиженно поджав губы.
Проводив учителя, Кирэна, вернулась в свою спальню и, достав из шкафчика письмо, перечитала его заново. Она была просто убита сообщением Модрен о внешности своего жениха. В нескромном воображении ее пробуждающаяся чувственность упрямо рисовала красивые глаза, смотревшие с любовью и нежностью, ласковые прикосновения чутких пальцев, сильную мужскую руку на плече и касание нежных губ. Ночные видения заставляли Кирэну просыпаться с сильно бьющимся сердцем, а потом долго не давали уснуть, тревожа и пугая. Девочка стыдила себя за неподобающие мысли и ощущения, посещающие ее во сне. Даже своей единственной подруге она не призналась бы в этих видениях. Но наступала другая ночь, и Кирэна опять уносилась в море грез, вызванных чтением рыцарских романов и непонятным тревожным ожиданием чего-то необыкновенно прекрасного. И, конечно, ее нареченному жениху отводилась в этих снах главная роль. Именно он был героем ее воображаемого, еще совсем невинного, но уже пылкого романа.
А теперь, после того как Модрэн нарисовала Ренвольда таким, каким увидела его в реальности, сердце Кирэны сжималось от непонятной обиды. Как будто нареченный жених обманул ее, поманив прекрасной, но несбыточной мечтой. Некрасивый и маленький...Сама Кирэна была не слишком высокой девочкой, но представить себе своего будущего супруга с себя ростом!
Она вздохнула и осторожно разгладила помявшееся письмо подруги. Счастливая Модрэн! Она-то может выбрать себе любого рыцаря, любого кавалера - самого прекрасного, сильного, веселого!
Даже долгожданное шестнадцатилетие теперь показалось Кирэне не таким желанным, как вчера. Она весь вечер просидела у окна своей спальни, наблюдая, как еще прозрачный в свете вечерней зари месяц постепенно наполнялся слепящим холодным светом, а на медленно темнеющем небе то там, то тут вдруг вспыхивали крупные звезды. "Через два года я смогу увидеть океан, - вдохновенно мечтала Кирэна. - И новый большой город! И совсем незнакомых людей...".
Но это все было вчера! До того, как все ее мечты о прекрасном рыцаре, о великолепном и интересном будущем развеялись, как утренний туман.
Девочка бросила сердитый взгляд на письмо. И зачем только Мод так подробно описала этого Ренвольда? Пусть бы лучше и не видела его! Тогда в ее снах не образовалась бы эта унылая пустота...
Кирэна опять вздохнула. Ренвольд! Надо же! Такое красивое, звучное имя и такой невзрачный человек. И это - ее будущий муж! Бр-р-р!
"Ладно, - мрачно решила Кирэна, складывая письмо и совсем непочтительно запихивая его в шкафчик. - Не завтра же мне выходить замуж! Кто знает, может он...умрет! Будет сражаться на турнире и - раз! - кто-нибудь продырявит мечом этого противного Ренвольда! Или проткнет его копьем! Бывают же такие удачные случаи!"
Возвращение
Верховный Жрец Сарретоса задумчиво смотрел на огонь, пылавший в камине.
В Старую башню, где располагался его кабинет, не смел подниматься никто.
Большая комната, одновременно похожая на кабинет ученого, лабораторию алхимика и обитель чернокнижника имела только одно окно в стене, обрывавшейся утесом. Стены кабинета были уставлены шкафами и книжными полками, на которых вперемешку лежали
старинные свитки со сломанными печатями, толстые книги с потрескавшимися от времени кожаными переплетами, разнообразные по форме и объему сосуды с корешками, заспиртованными змеями и скорпионами, и другие странные предметы, назначения которых не знал никто, кроме хозяина комнаты.
Старая башня пользовалась дурной славой у обитателей замка. Поговаривали, что Верховный Жрец, пренебрегая своими обязанностями служения Великому Норру, занимается в ней черным колдовством и чародейством. Матери, стращая упрямых малолетних неслухов, грозили: "Вот отдам в Старую башню!" И этого было достаточно, чтобы испуганное дитя безропотно подчинилось.
Собственно, ничего такого страшного в башне не происходило. Ни жутких воплей пытаемых, ни вытекающих из нее кровавых рек. Возможно, все дело было в самом Жреце и в таинственности его занятий.
Высокий, худощавый, с пронизывающим взглядом, он проходил по замку, взметая пыль неизменным черным плащом, с которым, похоже, не расставался. Чедко кто слышал его голос. Разговаривал Жрец практически только с Властителем Сарретоса. И лишь в дни больших храмовых праздников Верховный Жрец появлялся на людях во всем великолепии праздничного облачения. Он стоял у изображения могучего Норра, вдыхая благовония, курящиеся у подножия статуи, и лицо его, бледное, с горящими глазами, озарялось изнутри торжественным и мрачным огнем. Как будто Жрец не просто обращался к Богу Всех Стихий с обычными словами приветствия и ритуальными просьбами, а бросал вызов его могущественной силе.
Подложив полено в камин, Колнуд заворожено следил за пляшущими язычками огня. Он вспоминал....
Не всегда его служение было посвящено Великому Норру. Честолюбивый и гордый молодой человек, задолго до того, как стал его жрецом, мечтал служить Великой Богине.
Когда-то Колнуд был всего лишь простым пастухом из предгорьев Корды.
Красивый, как юный бог, высокий и статный, он был желанным гостем в любой хижине, где имелась дочь на выданье. И некоторое время жизнь, в полной мере одаривая радостью и наслаждением, представлялась ему чередой веселых и легких встреч. Но в глубине души Колнуд чувствовал, что она может дать гораздо больше, чем легкомысленные восторги, свойственные юности. А ему хотелось большего. Его наблюдательность и пытливый ум ставили перед юношей множество вопросов, ответы на которые Колнуд не мог найти сам.
И жажда знаний в конце концов привела его в монастырь Всех Богов. Одаренный богами молодой человек остался там и вскоре стал одним из самых старательных учеников. В монастыре он впервые познакомился с основами магии. Колнуд настолько увлекся магическими и материальными превращениями, что оставался в монастыре, пока не постиг основы алхимии, философии и медицины. Одновременно талантливый послушник изучал жреческое искусство. Он был слишком честолюбив, чтобы оставаться простым жрецом или алхимиком. И когда Верховный Жрец Агорраса ушел к Великой Богине, никого не удивило, что его преемником стал именно Колнуд.