В последний вечер своей жизни Ортина была беспокойна и постоянно звала Ковольда. Когда Властитель пришел в опочивальню жены, Гатана была там. Она хотела уйти, но Ортина сделала ей знак остаться.
Бледный от волнения и тягостной обстановки Ковольд опустился на колени перед ложем своей юной супруги и прижался щекой к ее руке.
- Прости меня...-шептал он. - Прости...
Ортина улыбнулась и провела рукой по его волосам.
- Прощай, любовь моя...- тихо произнесла она.
- Нет!
Властитель поцеловал тонкую руку женщины и упрямо покачал головой.
- Нет, Ортина! Нет! Ты не уйдешь! Тебе еще слишком рано уходить. Все будет в порядке, родная...
Ковольд выпустил руку жены и беспомощно оглянулся на Гатану, как бы призывая ее на помощь. Девушка тут же шагнула к постели Ортины и, присев, на край, ласково погладила нежную, почти прозрачную руку, а потом легонько сжала ее. Ей хотелось передать угасающей женщине свою жизненную силу, удержать ее на краю бездны. Ортина, как будто почувствовав в себе эту силу, бросила на Гатану благодарный взгляд и медленно закрыла глаза. Девушка взглянула на поникшего, бледного Властителя, стоявшего на коленях у постели жены, и закусила губу. У нее все переворачивалась внутри, когда она смотрела на этого большого, сильного мужчину, сраженного чувством собственной вины.
**************************************
Холодный воздух и тягостные воспоминания заставил женщину, стоявшую у окна, поежиться и обнять себя за плечи. Теперь она вспомнила первые дни после огненного погребения Ортины.
Больше всего Гатану удивляло и тревожило, что Ковольд после смерти жены никогда не вспоминал о сыне. Вторую детскую комнату, приготовленную для так и не родившегося ребенка, Ковольд сам закрыл на ключ. Сразу после похорон жены, он прошел в эту все еще ярко украшенную комнату и пробыл там полчаса. Затем вышел оттуда с бледным и холодным лицом, захлопнул двери и, повернув ключ два раза, положил его себе в карман. Даже не заглянув в комнату сына, Властитель прошел к себе в опочивальню и просидел в ней весь вечер.
Гатане было жаль маленького Ренвольда, такого потерянного и забытого. И хотя ей хотелось приласкать ребенка, она не позволила себе вызвать неудовольствия Властителя, напомнив ему об отцовском долге. Когда Верховный Жрец сообщил Ковольду о желании забрать Ренвольда к себе в монастырь, тот только равнодушно кивнул.
После того, как Данвольд, забрав племянника, уехал в Дариттос, Гатана весь вечер проплакала. Ей казалось такое равнодушие к мальчику со стороны отца предательством памяти Ортины. И она, вопреки всем правилам и призывам разума, решилась на невиданный по дерзости поступок. Гатана решила пойти к Властителю и умолять его вернуть Ренвольда.
Пройдя одну комнату за другой, девушка остановилась перед кабинетом Ковольда и несколько минут стояла, не решаясь войти. Наконец, закрыв на минуту глаза, она глубоко, как перед прыжком в воду, вздохнула и громко постучала.
Сделав вид, что приняла невнятный рык за приглашение войти, Гатана распахнула дверь и вошла в кабинет. Картина, представшая ее глазам, повергла девушку в ужас. Властитель в несвежей рубахе, распахнутой на груди и неряшливо выбивающейся из штанов, расслабленно сидел у стола в кресле, опустив голову на грудь. Стол был уставлен кувшинами, запечатанными и уже пустыми. Три кубка, истекающие последними рубиновыми каплями, лежали на парчовой скатерти. Четвертый - наполненный вином - Ковольд держал в руке.
Картина была настольно потрясающей, что Гатана потеряла всю свою робость и привычную сдержанность. Неужели этот сильный человек, ее тайная любовь, обожаемый супруг Ортины, решительный и уверенный в себе Властитель, оказался настолько слаб, что не мог пережить потерю, отказался от собственного сына, и теперь топит свое горе в вине? От возмущения девушка обрела ту храбрость, которая позволила ей говорить громко и внятно. Гатана подошла к столу и встала перед Ковольдом, скрестив руки на груди.
- Зачем вы отдали сына, Властитель?
При первом звуке ее голоса молодой вдовец изумленно поднял взлохмаченную голову и мутными, налитыми кровью, глазами уставился на девушку, как на привидение. Поняв, кто перед ним, Ковольд уронил голову на руку.
- А...Это ты? - невнятно пробормотал он. - Чего тебе?
Гатана стояла, прижав руки к бешено колотившемуся сердцу.
- Как вы могли? Ортина...Она не простила бы вам этого!
Ковольд со всего размаха треснул кулаком по столу.
- Уходи!
- Верните сына, Властитель, - боясь сорваться на рыдания, дрожащими губами произнесла Гатана.
- Что?! Да ты кто такая, чтобы мне указывать?!
Ковольд, шатаясь, поднялся во весь свой рост, и Гатана невольно попятилась. Но она решила, что терять ей уже нечего.
- Верните Ренвольда, - упрямо повторила девушка. - Зачем вам нужна еще одна потеря?
- Потеря?! Что ты понимаешь в потерях, девчонка, - прорычал Ковольд, шагнув к ней и схватив Гатану за плечи. - Что?!
Он тряс девушку за плечи так сильно, что у нее закружилась голова. Внезапно из груди Властителя вырвалось рыдание и он закрыл лицо руками.
Шатаясь, мужчина шагнул к столу и без сил упал в кресло. Судорожно втянув воздух сквозь стиснутые зубы, Ковольд опять треснул кулаком по столу, опрокинув кубок. Остатки вина темной струйкой потекли по скатерти.
На следующее утро мрачный и решительный Ковольд впервые созвал Совет кланов Агорраса, чтобы обсудить с ними накопившиеся дела. Но сына он так и не вернул. Правда, больше Властитель не требовал в покои вина и появлялся на людях аккуратно одетым, собранным и решительным. С домоправительницей Ковольд разговаривал только по делу, сухо и сдержанно. Но теперь Гатана иногда ловила на себе его пристальный и несколько удивленный взгляд.
Даже сейчас Гатана не могла понять, как произошло их сближение. Сначала Властитель просил ее зайти для того, чтобы просто поговорить об Ортине. Слушая ее плавную грамотную речь, Ковольд удивлялся образованности молодой домоправительницы. Он расспрашивал ее, откуда она так много знает. И Гатана рассказывала ему о книгах, которые читала для Ортины, о том, как они с юной Властительницей обсуждали прочитанное, восхищались подвигами прекрасных рыцарей и сочувствовали их неразделенной и возвышенной любви к гордым красавицам.
Рассказывая о спорах с Ортиной, передавая мелкие, но такие значительные теперь детали, Гатана улыбалась своим воспоминаниям. А когда она рассмеялась, вспомнив, как Ортина поддразнивала ее за романтический пыл, с которым юная домоправительница восхищалась очередным подвигом влюбленного героя, Гатана впервые за долгие месяцы увидела ответную улыбку на губах Ковольда. Ему показалось забавным, что такие разные по положению, по воспитанию люди, как Ортина и Гатана оказались одинаково восприимчивы к романтическим фантазиям.
С этого вечера Ковольд почти каждый день просил девушку зайти к нему в кабинет, и их беседы часто длились до полуночи.
А потом Гатана стала замечать, что Властитель слушает ее, но не слышит. Задумавшись, он смотрел на лицо девушки, на ее красивые пушистые волосы и взгляд его постепенно становился обжигающим. Гатана опускала глаза, и речь ее становилась сбивчивой и путанной. Так повторялось почти каждый вечер.
И однажды случилось это....
Когда она вошла в кабинет, Ковольд, как обычно, сидел в большом кресле у пылающего камина. Он был явно взволнован и, к удивлению Гатаны, поднялся ей навстречу. Блики огня играли на лице мужчины, губы то упрямо сжимались, то раскрывались, как будто он хотел что-то сказать, но не решался. Когда, Ковольд взял девушку за руку, у Гатаны екнуло сердце. Она чувствовала, что сейчас произойдет что-то необыкновенное, что-то, переворачивающее ее жизнь!
- Гатана, - хриплым низким голосом решительно начал Властитель, - я не умею долго говорить...И я не могу предложить тебе священный союз...Но я...я прошу
тебя...
Он так и не смог выговорить, чего просит. Сердце Гатаны само подсказало ей - любви.