— Сколько ты плыла? — спросил Ахемен. — Я помню примерно полдня, когда очнулся.
— Примерно столько же, — кивнула головой Гульбахар. — Значит мы на западе Сицилии. Это находится на одинаковом расстоянии от наших портов. Итак, я продолжу. Не было ни малейшей необходимости везти нас в одно место, сажать в одну комнату, и класть на одну постель.
— Ты хочешь сказать… — начал понимать Ахемен.
— Нами играют, — подтвердила Гульбахар, — кто-то очень богатый, хитрый и могущественный. Ведь все это стоит очень дорого.
— Что же им нужно? — задумался Ахемен.
— Им нужно, чтобы у нас случилось это… — княжна зарделась.
— Зачем? — испытующе посмотрел на нее Ахемен. — Почему это нужно им? — он сделал ударение на последнем слоге.
— Письма! — сказала Гульбахар. — Мы писали письма. И если твое они глянули мельком, то мое прочли от начала до конца и велели написать побольше, а то не слишком жалобно получилось.
— И что это значит? — тупо спросил княжич.
— Это значит, что мне придется умереть, — сказала Гульбахар, и заплакала, уткнувшись в подушку.
— Ваше величество, императрица! — князья Арслан и Бахтияр склонили головы перед императорской четой, посматривая друг на друга с плохо скрываемой враждебностью. Оба они с удивлением смотрели на сидящего в стороне угрюмого толстяка с брюзгливо поджатыми губами, но не сказали ни слова. Видимо, так нужно, если он тут сидит.
— Итак, сиятельные, у меня для вас плохие новости, и в самом начале разговора я вынужден воспользоваться своим правом императора и заявляю, что запрещаю любые поединки между членами ваших семей и любые военные действия. Если чьи-то войска сделают хоть один выстрел, то я пришлю армию для помощи противоположной стороне.
— Да что происходит? Что с нашими детьми? И какое отношение к этому имеет корона? — сорвался князь Бахтияр.
— Отвечаю по порядку, сиятельный князь, — терпеливо ответил император. — Ваших детей украли, ваши дети не виновны и не смотрите так друг на друга. А что происходит, сейчас расскажет Директор Института наследия Пророка.
— Как невиновны? — взвился карфагенский князь. — Да его сын мою дочь соблазнил и украл. Вот письма! — И он хлопнул по столу увесистой пачкой.
— Мой сын пропал после письма от твоей дочери, — хмуро парировал сардинский князь.
— Ты на что это намекаешь? — начал багроветь князь Бахтияр. — Ты сейчас мою дочь ветреной девицей назвал? Поединок! Немедленно!
— Император запретил поединки, — вмешалась императрица. — Я рекомендую вам выслушать почтенного директора. И я вас уверяю, сиятельные, что ваши дети невиновны, а письма — подделка. Это крайне изощренная интрига.
— Интрига? — изумились князья.
— Да мне дочь всю голову пробила, чтобы за твоего сына замуж выйти, — заявил карфагенский князь.
— Мой сын тоже, только жена была против. Она ему хорошую невесту подыскала, — ответил сардинский князь. — Сын заявил, что в твою армию ротным пойдет на десятилетний контракт, лишь бы на той девчонке не жениться.
— Да? — глуповато удивился князь Бахтияр. — У меня тоже жена непременно хотела ее за наследника выдать. Да я и не против твоего сына, если честно. Пусть только счастлива будет, моя птичка… — На глаза сурового воина навернулись слезы. — Лишь бы нашлась! Все отдам за это!
Невысокий пузатый толстяк встал и гулко прокашлялся, привлекая к себе внимание. Все замолчали, превратившись в слух.
— Ваши величества, сиятельные князья! Прошу выслушать информацию и никому ее не разглашать, потому что она носит крайне секретный характер. Речь идет об одном из пророчеств.
— Какое отношение имеет похищение моего сына к Пророку. Вы в своем уме? — не выдержал князь Сардинии.
— В своем, князь, — не меняясь в лице, просипел Директор. — И сейчас вы в этом убедитесь. Итак, наш институт занимается аналитической работой, связанной с изречениями далекого предка его Величества. Пока сбылось двадцать семь пророчеств из ста, и во многих случаях мы стояли на краю гибели. Вспомните хотя бы такой забавный текст про черную оспу, а от нее половина Индии умерла, почти все тибетцы и часть ханьцев. Эти любители риса лишились половины населения меньше, чем за год. Все прекратилось только после нашей помощи.
— Пожалуйста, к делу! — перебил его карфагенский князь. — Плевать на ханьцев и индусов, моя дочь пропала. Что вы об этом знаете?
— Пророчество восемьдесят девять, — невозмутимо продолжил Директор. — «Людей, поклоняющихся золотому тельцу, держите в узде. Иначе даже камни заплачут кровью». Оно вступило в силу, и начало реализовываться. Ваши дети — часть великой игры, что предвидел наш Пророк, да будет светлым его покой на той стороне.