Ужин Арнульф вез уже один. Княжич, казалось, даже не поменял позу, и так и сидел, сжав голову руками.
— Господин, — робко попросила княжна. — Княжич не в себе, иногда даже плачет ночью. А сегодня пытался меня трогать, вы представляете? Можно меня куда-нибудь перевести отсюда? Я очень боюсь с ним оставаться.
— А ты не кобенься, вдруг понравится, — похабно усмехнулся наемник.
И он вывез тележку за дверь. Пистолет он в этот раз из кобуры не вытащил.
Вечером, он рассказывал своему товарищу уморительную историю.
— Слышь, Карл, наш воин плачет по ночам.
— Да ладно, — удивился довольный Карл, который, наконец, избавился от накопившегося напряжения.
— Да я тебе точно говорю, девка в другую камеру просится. Кажись, пошло дело. Поломается для вида, и даст. Они, благородные, все такие. Снаружи все такие из себя, а чуть что — сразу дерьмо наружу лезет. Вези им жратву, в прошлый раз я возил. Он все равно, как теленок, безобидный.
Карл вошел в комнату, закатив тележку впереди себя. Пистолет он так и не достал, руки были заняты.
Княжна рухнула перед ним на колени, уставившись на него своими глазищами. По нежной коже щек ручьями потекли слезы.
— Господин, пожалуйста, заберите меня отсюда. Вам заплатят вдвойне, только не оставляйте меня с ним!
— Уймись, девка, — ответил ей Карл, будучи не в силах оторвать взгляд от огромных прекрасных глаз, из которых лились потоком слезы. Они манили и завораживали. Расширенные зрачки девушки затянули его, как омут.
Гульбахар вцепилась в его руки и жалобно зарыдала:
— Господин, я вас умоляю.
Сидевший на кровати с тупым видом Ахемен распрямился, как пружина, и нанес удар в челюсть Карла, на лице которого медленно менялось выражение удивления на ярость. Но было уже поздно. Он не успел достать пистолет, на руке висела умоляющая княжна, а прилетевший в голову кулак размером в небольшую дыню отправил его в забытье.
— Отвернись — отрывисто скомандовал Ахемен. — Гульбахар послушно отвернулась, и княжич всадил наемнику в грудь его же кинжал. Княжна негромко вскрикнула, но, сдержалась, зажав себе рот. Ахемен вытащил из кобуры Карла пистолет и стал у входа.
— Сейчас ни звука! — сказал Ахемен. — Надо понять, услышал ли нас второй. Обыщи его, нужны патроны.
Он провернул барабан револьвера и довольно хмыкнул. Пули, и правда, имели тупые концы. Наемник не врал. Раны от их попаданий были бы ужасными. Гульбахар с ужасом посмотрела на лежащее с ножом в сердце тело, но быстро взяла себя в руки. Она обшарила карманы, но ничего не нашла.
— Патронов нет, — ответила она.
— Плохо, — сказал Ахемен.
Он начал осторожно приоткрывать дверь, но в нее впилась пуля, выбив брызги щепок.
— Что телята, обманули дядю Арнульфа? — раздался глумливый голос. — Молодцы, ничего не скажешь. Ну да ладно, мальчик. Я тебя сейчас убью, а потом твою девку отымею. Ты же так и не засадил ей, я слышал? Только правой рукой можешь? А на бабу, которая рядом лежит, залезть зассал, щенок?
— Он тебя специально злит, — шепнула Гульбахар.
— Я понял, — сквозь зубы ответил Ахемен. — И у него это хорошо получается, я очень зол.
— Сделай так, чтобы сейчас выстрелил, — сказала Гульбахар. — И подумал, что попал.
— Зачем? — удивился Ахемен.
— У меня неплохо получалось еще одно Малое Умение — «Жалобный плач». Хуже, конечно, чем взгляд, но тоже ничего.
— Мы должны выбраться отсюда, — убежденно сказала княжна. — И тебе придется постараться.
— Гульбахар, я умру за тебя, если понадобится, ты же знаешь, — удивленно ответил ей Ахемен. — Но я боюсь умереть бессмысленно и оставить тебя здесь одну.
— Я все продумала, — сказал Гульбахар. — У меня по Малым Умениям тройка была, да и ту еле-еле поставили, но теорию я хорошо помню. Исполнять просто не получалось.
— Мне сестра рассказывала. Это такие манипуляции женские? — с интересом спросил Ахемен.
— Да, — ответила Гульбахар. — Есть умение, из самых простых. Называется «Раненая куропатка». Его прямо на втором курсе преподавать начинают, потому что оно самое легкое. Надо жалость вызвать, да так, чтобы похититель, или насильник начал тебя жалким ничтожеством считать. Таким, чтобы даже брезговать тобой начал.
— А почему у тебя не получалось? — с интересом спросил Ахемен.
— Я несколько раз сдавала, — Гульбахар стала пунцовой. — Все мужчины, на ком я умение применяла, сказали, что они меня все равно бы изнасиловали. А это незачет. Я его так и не сдала, на другом материале кое-как выехала.