По первой же части пророчества Барух пошел к специалистам по древнеперсидскому языку, и один из них предположил, что значение слова «гадить» могло быть многозначным. Например, была старая табличка, еще с клинописным вариантом текста, и там это слово совершенно отчетливо трактуется как «вредить». Это был прорыв. Он, Барух Касари, сделал для расшифровки этого пророчества больше, чем, кто бы то ни было.
Он бестрепетно вышел на трибуну, и сделал доклад, который вызвал немалое изумление у присутствовавших в зале. Давненько никто не замахивался на такую гиблую тему. Коллеги помоложе откровенно ржали, а те, кто постарше, покровительственно смотрели на него, как бы говоря: Это пройдет, мальчик. Барух сошел в зал и сел на свое место. Он чувствовал себя, как оплеванный. Работать больше не хотелось, да и жить в этот момент ему не хотелось тоже. Остальные доклады прошли мимо него, как в тумане. Он больше не слышал и не понимал ни слова. И в таком состоянии он пребывал еще неделю, пока перепуганный руководитель его отдела, не пришел к нему и не сказал шепотом, что в полдень его ждет сам Директор. С материалами.
Кабинет Директора института был предельно функционален. Простая мебель, без резьбы и лака, множество книг и портреты его предшественников на стенах. Вот, пожалуй, и все. Роскошным был только монитор его личного компьютера. Тут равнодушный к мирским благам аскет, не смог себе отказать. По традиции, Институтом руководили бывшие начальники имперской разведки, либо их замы. После выхода в отставку, естественно. Нынешний Директор исключением не был. Как бывший военный, он был предельно конкретен, резок и правдив, за что его и не любили. Впрочем, ему, все еще сильному мужчине с рублеными чертами лица было на это глубоко наплевать. Он три дня вынужден был пропускать через себя всяческий шлак на научной конференции, а это непростое испытание для психики. И никому ничего сказать нельзя. Ведь все ученые такие ранимые! Зацепило его только одно выступление. Скорее какой-то необыкновенной смелостью, или даже, скорее, наглостью. Худощавый парнишка с длинным унылым носом отважно поднял тему, которую уже давно негласно похоронили. Трогать ее считалось моветоном, и Директор с большим интересом прослушал доклад, который коллеги встретили чрезвычайно прохладно. Парнишка был сломлен, и опытный разведчик это заметил сразу. Он решил вызвать его и выслушать аргументы еще раз, в развернутом виде.
Барух Касари робко вошел в огромный кабинет и потерялся в нем.
— Проходи и садись, — густым басом сказал Директор.
Щуплый ученый робко присел на краешек стула, выжидательно глядя на начальство.
— Я перейду сразу к делу, Касари, — прогудел Директор. — В твое работе есть рациональное зерно, и я дам ей ход.
Директор посмотрел на парня, вытянувшегося в струнку на стуле, поморщился и произнес.
— Не вздумай тут мне упасть в обморок от счастья. Пока ничего грандиозного ты не совершил. Просто попал в нужное место в нужное время. Скажу сразу. Защититься по этой тематике ты сможешь, но получить личную статую за расшифровку — нет. Просто недостаточно материала. Да и зловредной женщины из народа англов на горизонте что-то не наблюдается. Возможно, она родится лет через триста, и начнет портить нам жизнь. А может быть, это случится лет через восемьсот. Великий Пророк, знаешь ли, забыл в своих текстах расставить даты. Но направление твоих мыслей мне нравится, и ты сейчас подробно доложишь о своих изысканиях.
— Простите, почтенный, — робко спросил Барух Касари, — но если материала мало, как же я смогу защититься? Может быть, есть что-то, чего я не понимаю.
— Совершенно точно, есть что-то, чего ты не понимаешь, парень, — подтвердил Директор. — И это что-то реализуется прямо сейчас. Все происходит в королевстве Ингланд, которых ты подозреваешь в будущих проблемах. Проблемы будут, и очень скоро, поверь мне. Но ждать, когда там у них родится нужная для твоей диссертация баба, мы просто не можем. Потому что погибнем раньше.
Глава 17
Пророчество № 1 и 54
Брант шел по улице, сунув руку в карман куртки. Двадцать четыре года, худощавый, работает слесарем, живет с мамой и пока будет жить с мамой, потому что откладывает каждый пенни, а про собственное жилье даже задумываться нет смысла. Отец был в Бельгии на заработках, и периодически зовет сына к себе. Там, в имперских землях, жили не в пример богаче. И даже батраки с Туманых островов зарабатывали в персидских княжествах приличные деньги. Но тут же Эйлин! И все шальные заработки меркнут перед страхом расстаться с такой девушкой. Сказать, что Брант был влюблен, это не сказать ничего. Ему просто снесло голову, как это и бывает у молодых здоровых парней, отслуживших срочную. Говоря откровенно, невероятной красавицей Эйлин не была. Но тугая попка, густые волосы и милая улыбка нравились противоположному полу. А некоторых его представителей, как выяснилось, начисто лишали разума. И вот, смотря на опадающую листву в парке, Брант ждал Эйлин, хрустя целлофаном, в который были замотаны розы. Ранняя осень была на редкость сухой и солнечной, то есть дождь моросил не каждый день, и небо не было затянуто низкими тучами. Дул довольно сильный ветер, и он унес далеко в сторону тяжелый угольный смог, почти постоянно висевший над городом. Зимой — особенно. Тут даже снег был скорее серым, чем белым.