Раздался выстрел, и голова говорившего разлетелась, как арбуз, забрызгав сидящих рядом. Эйлин с нервной улыбкой смотрела на дымящийся ствол пистолета, который дал ей Брант.
— Ой! — сказала она.
Все прекрасно поняли, что она сделала. Это было необходимо. Неформальный лидер в этом коллективе проявился сразу, и он должен был быть убит. Иначе проблем не избежать.
— Спасибо, Эйлин, — вежливо поблагодарил Брант. — Но ты же забрызгала рядового… Как тебя, рядовой?
— Ати Мердок, второе отделение, — простучал зубами тот.
— Ты же забрызгала рядового Мердока. А скажи, рядовой, кто тут старший по званию?
— Все рядовые, только этот… — он мотнул головой в сторону убитого, — этот был капралом.
— Тогда старший я, — сказал Брант, — я в звании унтер-офицера. Есть возражения?
Возражений не последовало.
— Кто-то знает, что происходит?
Как и ожидалось, никто ничего не знал, офицеры погибли сразу же. А что делает солдат, если нет офицера рядом, и никто не гоняет с утра до вечера? Правильно! Он начинает морально разлагаться, чем они тут все сразу же и занялись.
— Тогда я доложу обстановку, бойцы, а вы примете решение. Нашей страны больше нет, короля больше нет, электричества нет, заводов нет, еды нет. Из оружия есть только то, что осталось вот в таких небольших частях, как эта.
— А что же есть? — хрипло спросил один из солдат. — Что ничего больше нет, мы уже поняли.
— Есть толпы голодных и злых людей, — любезно пояснил Брант, — которые готовы убить за кусок хлеба. А еще есть имперские бронеходы, которые убивают всех, кто хочет покинуть нашу благословенную страну.
Глава 21
Пророчество № 1 и 54
Короля сложно было узнать. Да и все вокруг как-то поменялось. Город стал пустым, мрачным и грязным. Почти все магазины на первых этажах зияли пустыми дырами витрин, а редкие прохожие пугливо косились друг на друга и спешили в свои норы, где еще была толика еды и тепла. Эдмунд из моложавого щеголя превратился в бритого налысо мужика с острой щетиной, торчащей в том месте, где раньше была аккуратная бородка. Он сильно похудел, потому что питался от случая к случаю. Его глаза ввалились, а кожа обтянула скулы. Узнать его теперь было решительно невозможно. Дворец был обчищен довольно основательно, но кое-что из одежды он смог найти. Что-то совсем простое, причем это что-то раньше принадлежало одному из его слуг, схожих по комплекции с его величеством. Он знал во дворце все закоулки и организовал себе там логово, потому что больше там селиться никто не стал. После исхода жителей свободных домов и квартир стало, хоть отбавляй, и громада дворца отпугивала всех жителей, кроме Эдмунда. Он по-прежнему не мыслил для себя другого места жительства. Горожан осталась едва третья часть, и, чем они жили, он понимал с трудом. Он уже поучаствовал в разгроме продуктовой базы, охотничьего магазина и еще нескольких других, и теперь превратился в хищника-одиночку. Он был трезвым неглупым человеком и полностью отдавал себе отчет в происходящем. Он без своего титула, полномочий, слуг и полиции — просто ничто. Он хуже любого из своих подданных. И знание этого делало его сильнее, хотя он сам этого еще не осознавал. Там, где фермер, или работяга рассчитывали выжить, он видел для себя смерть. И он был готов к ней каждый день. Позавчера он смог подманить маленькую дамскую собачку, что доверчиво подбежала к нему. Как оказалось, собачье мясо было вполне сносным на вкус. Пока еще собаки бегали по городу, и их не убивали. Он стал в этом деле одним из первых. Просто он отчетливо понимал, что если не сделать следующий шаг, то впереди — гибель. Гибель мучительная и неизбежная, как рассвет или закат. И поэтому он каждый день совершал еще один шаг вниз с той головокружительной высоты, что забросила его судьба при рождении.
От остальных жителей Кембриджа его отличало еще одно качество, свойственное всей знати Туманных островов. Чудовищное, нескрываемое презрение к черни, которую он и за людей-то не считал. Они были рождены, чтобы служить ему и его интересам. Его, Эдмунда, желания, были куда важнее не только их собственных желаний, но и их жизней. А разве не так рассудили Боги, когда делили людей на высших и низших? Вот то-то и оно!
И когда собаки перестали подходить к людям так же доверчиво, как раньше, он понял, как он будет жить дальше. Он станет хищником, ибо только это и пристало потомку гордых баронов, герцогов и королей. Разве те не брали силой то, что им было нужно? Только они это называли другими словами, более возвышенными и благородными.