Долгие столетия отбора людей на основе законов, религии и воспитания развеялись из людской памяти, как дым. Их как будто вычеркнули. Вся жизнь разделилась на ДО и ПОСЛЕ. И в сознании абсолютного большинства людей полностью исчезло ЗАВТРА. Это понятие стало настолько неопределенным, что практически потеряло смысл. Значение этого слова оставалось ясным только для таких людей, как Брант. Людей, которые стали совершенно другими. Теми, кто расстался с неработающей отныне моралью раньше всех. Это были солдаты, учителя, банковские клерки или заводские рабочие. Новая элита пробивалась в рост в самых неожиданных местах. И наоборот, старая знать, не сумев выбраться из страны, либо скатилась на самое дно, либо погибла, не сумев зацепиться за новую жизнь. Хотя, положа руку на сердце, шанс удержаться был. Да, с большим количеством жертв, но был. Твердая власть, которая в первые же часы ввела бы нормирование продуктов, взяла под охрану склады и магазины, начала бы вешать за мародерство, смогла бы сохранить страну, пусть и отброшенную на тысячу лет назад. Но такой власти в государстве Ингланд не оказалось. А потому наступил хаос.
Внесла свою лепту и медицина, точнее ее полное отсутствие. Плевые еще недавно болезни стали смертельными. Ослабленные люди умирали от банальных пневмоний и аппендицитов, чего не было уже пару столетий. Умирали еще и из-за того, что жизнь потеряла всякий смысл, особенно для тех, кто своими руками погрузил детей в автобус, увозивший их навсегда. Жить стало не для кого, и люди таяли, как свечи.
Но так было не со всеми. Малая часть людей словно воспрянула. Ничтожества, у которых не было в прежней жизни никаких перспектив, почувствовали свой шанс. Они как раз выиграли от этой ситуации. Не потому, что им стало лучше! НЕТ! Просто остальным стало гораздо хуже, чем им. И ИХ это полностью устраивало. Какая тебе разница, если ты и так нищий? Только сейчас ты можешь выместить свое зло на всех, кто был виноват в твоих несчастьях. Ну, или на тех, кого ты решил назначить виновным. Ведь власть так сладка! Убить бывшего судью в его большом доме, выпить все запасы элитного алкоголя, который ты не мог себе позволить ДО, а потом, куражась, сжечь заживо его жену, а дочерей изнасиловать. Не потому, что эти перепуганные коровы тебя действительно возбуждают, а потому что теперь ты это можешь себе позволить. И тебе за это ничего не будет. Совсем ничего! Так прошел первый месяц ПОСЛЕ в жизни всех городов.
Самые добрые, милосердные и человечные погибли почти сразу. Они не стали грабить магазины и своих соседей. Они не смогли бы убить прохожего, несущего домой еду. А потому уже через неделю у них закончились припасы, а потом они просто умерли в своих постелях, или на дорогах, пытаясь дойти до своих родственников, живущих на земле. Потом погибли не такие добрые, но слабые и старые. Диабетики умирали в мучениях, когда закончился инсулин. Сердечники, получающие препараты пожизненно, тоже стали умирать сотнями и тысячами. Потом стали погибать молодые, наглые и полные сил. По всем законам природы численность популяции всегда ограничивается количеством доступных этой самой популяции ресурсов. В данном случае — еды.
Еда же закончилась как-то быстро. Те, кто успел ограбить магазины и продуктовые склады, протянули месяца два. В живых остались лишь те, кто эти самые склады просто забрал себе целиком. Бывшие солдаты, полицейские и парни с окраин, такие же, как Брант, не страдающие тягой к рефлексии, но быстрые и дерзкие, готовые убивать сразу, и не раздумывая. Потому что людей было по-прежнему много, а еды становилось с каждым днем все меньше. Угар первых дней, когда по городам носились пьяные в дым банды мародеров, закончился быстро. Примерно тогда же закончилась доступная еда, патроны и топливо. Носиться стало не на чем.
Зато много стало доступных женщин. Они все стали доступны, получая за свои услуги толику еды. Потом их услуги стали никому не нужны, потому что еда стала куда более ценной, чем женская ласка. Сейчас, если нужна была баба, то ее брали силой. Часть женщин стала считать это нормой жизни, относясь к насилию с тупым равнодушием. А те, кто принял новую жизнь, просто резали незадачливых кавалеров в самый интересный момент тонкими ножами, спрятанными в рукавах. Резали сильно, но не опасно, пуская много крови. Ровно столько, чтобы на этот запах пришла стая собак, которая заканчивала начатое.