— Устрой мне с ним встречу, — загорелся Макс.
Ардашир сделал какой-то особый взмах рукой, и перед ним появилась рамка монитора, которая просто повисла в воздухе.
— Старый хрыч! — произнес он. А потом, повернувшись к Максу, заговорщицки произнес: — Только ты никому не говори, как у меня император в контактах забит. Это же дикий скандал будет.
Раздались длинные гудки, и перед ними появилось не слишком довольное лицо Салманасара четырнадцатого.
— Слушай, Ардашир! У тебя должна быть очень серьезная причина, чтобы побеспокоить меня в такой момент.
— Причина номер 63, — коротко сказал Ардашир.
— Брысь! — произнес император кому-то за кадром. Вскоре этот кто-то удалился, виляя подтянутой задницей, на которую Макс и Ардашир посмотрели с нескрываемым удовольствием. — Можешь говорить!
— Помнишь чудака из Вифлеема, который по воде ходил? — спросил Ардашир. — У него еще скрытый антиграв искали, да так и не нашли.
— Помню, конечно! — удивился император. — Он же под наблюдением состоял, мне о таких регулярно докладывают.
— Так вот, это ОН и есть!
— Кто ОН? — не понял император.
— Сын божий! — торжественно заявил Ардашир. — Наш богоподобный предок с ним пообщаться хочет, как коллега с коллегой, так сказать…
— Вот как? — изумился Салманасар. — А чего же он тогда мир не захватил, если Сын Божий?
— Так, оказывается, мы его казнить должны были, как он просил. А потом его философское учение захватило бы весь мир, — терпеливо пояснил князь. — Это пророчество в иносказательном смысле было.
— Если я себе вторую статую за расшифровку пророчества поставлю, то это уже нескромно будет, — пробормотал император. — Нельзя с ним встретиться!
— Почему это?
— Пару лет назад его снова в участок забрали, когда он своими бреднями начал людей смущать. Так он из запертой камеры исчез. Представляешь? Ни камеры видеонаблюдения, ни тепловизоры, ни датчики движения не сработали. Просто был человек, и не стало человека. Какой-то очень хитрый побег был. Только зачем, непонятно. Ему же просто небольшой штраф грозил. У меня там весь личный состав под трибунал пошел. Скандальная история была, я чуть министра внутренних дел за это не уволил, потому и запомнил, — рассказал император.
— Жаль! — протянул Макс. — Привет внук! — махнул Макс императору. Тот неловко ответил. У него был явный дискомфорт. — Если еще раз появится, то не вздумайте его казнить. Кстати, статую можете Ардаширу поставить. Дарю! Он мне тут так хорошо историю преподает, что я себя даже немного обязанным чувствую. Главное, чтобы жена не узнала.
— Айдана, — понимающе сказал Салманасар, — огонь-девка. Сам раз десять проходил. А что, это и правда тот самый?…
— Правда! Вы с ним в следующий раз поприветливей обращайтесь, что ли. Он же сама воплощенная любовь и милосердие. Если ОН во плоти бренную землю посетил, значит накопили вы тут грехов. Считайте, что светлый Бог вам предупреждение прислал. Если бы вы казнили его, то запустили бы такие процессы, что камня на камне от Империи не осталось бы.
— Да, что-то мне это все не нравится, — нахмурился император. — То один Пророк заявляется, то следом за ним — второй. Опасные вы люди, Пророки. Одни неприятности от вас.
— А ты думаешь, мне домой не хочется? — парировал Макс. — Я, между прочим, жену свою люблю, и соскучился по ней. И детей своих уже полтора года не видел. В этой капсуле лежу, да непонятно чем занимаюсь.
— Слушай, — задумался император. — Ты же сейчас по пятьдесят четвертому пророчеству эпизоды смотрел. Так это малая часть. Тиглатпаласар семнадцатый этой территории огромное внимание уделял. Там же колоссальный этнографический материал собран. На коротком временном промежутке прослеживается деградация человеческого общества. Они же там несколько общественно-политических формаций прошли за считанные годы. И наследник тоже потом…
— Я правильно понял, — перебил императора Макс. Тот даже поперхнулся от такой наглости. — Я правильно понял, что вы, избалованные упыри, подпольный тотализатор устроили за государственный счет?
— Разболтал все-таки, — угрюмо посмотрел император на Ардашира, который откровенно потешался над повелителем миллионов людей. — Ну, некоторые высокопоставленные лица, — император откровенно мямлил, — иногда, пользуясь допуском… Э-э-э, проявляли слабость.