Есть многое на свете, друг Горацио, что доводилось видеть мудрецам, но саней маскировочной окраски отродясь не встречал. И Санта попался ершистый, опытный – петлю заложил, на одном полозе прокатился. А вот кукиш тебе, соси колу! Мы тебя с дальней дистанции чпок – и в дамки.
Громыхнул выстрел – подумают, фейерверк. Горящие сани развалились прямо в воздухе, освободив оленей. Подбитый Санта-Клаус камнем упал в сугроб – и выскочил из снега как наскипидаренный. Разбуженный медведь выбрался следом – Топтыгин был очень зол. Беги, Санта, беги!
Нас, отморозков, по счастью так легко не убьешь.
А тебя, пьянь гидролизная, куда понесло? Полночь без малого на дворе, а ты с топором в лес поперся? Ужели жена погнала или дочка расплакалась? Ан нет. Дед, понимаешь ли в детство впал, у папаши елочку просит, хоть самую маленькую. Врачиха дура сказала, помрет дед скоро. А он тебя, шелупонь подзаборную, вырастил, в школу водил, драться учил и работу мужицкую делать. Ну, ну… Тише, Ванечка, не плачь, вот тебе елочка-краса, зеленая да разлапистая. А в подарок… пить ты у меня бросишь на целый год, зарок возьмешь. Дальше – сам разберешься. Осторожней, ужо тебе, елку-то не поломай, падать он по сугробам намылился. Марш домой!
«Влесуродиласье…» Здрасте-страсти! Старик, ты нынче уху ел? Какую уху? А на рыбьем меху! Оборзел? Никак нет, товарищ Воевода, обознался! Враг не пройдет, победа будет за нами. Семерых сбил влет, граница на замке, никаких контактов с противником. Коньячок? На посту? Только за ваше здоровье! С наступающим, товарищ Воевода.
Восьмой Санта оказался хитрее прочих – запустил сани верхом, а сам ломанулся подземным ходом через старые шахты. Но на каждого хитрого Санту найдется своя пехотная мина. Бабах – и лишь клочки по закоулочкам.
Девятый Санта явился сражаться всерьез. Грозный, белобородый, встал у границы, стукнул о землю посохом и закрутил бешеную метель. Свирепо завыл ветер, в глубине леса отозвались волки, в ПГТ на разные голоса заблажили сигнализации. Воевать хотим, значится? Ты не пройдешь! Ой, мороз-мороз, не морозь меня!
Ледяная стена вознеслась выше сосен, косматые белые духи схлестнулись с чужестранной морозной нечистью – ату их! В соседних деревнях дрожали стекла, собаки прятались в будки и старухи крестились на красный угол – Карачун идет! Карачун! Но будить старика не понадобилось. Поскользнувшись на речном льду, Санта с грохотом грохнулся, подарки раскатились по льду. А что за Санта без мешка с подарками? Ишь побрел восвояси детинушка, буйну голову наклоня.
Десятого Санты не появилось. Ветер утих, небо засверкало колючими звездами, заискрились припорошенные деревья, замолчало зверье. Время пересыпало снежинки в часах, посмеиваясь тихонько над хмельной суетой. Дымили печи, скрипели калитки, топтались в хлевах сонные кони, безмятежно жевали жвачку коровы, прокричал заполошно петух. Бутылки шампанского исходили веселыми пузырьками, желания уже написали на клочках бумажонок и даже успели сжечь дотла. Басовитый, сердитый ор раздался в теплой баньке – одним человеком на свете стало больше. Девять, восемь, шесть, пять… Телефон залился соловьем. Сне-гу-роч-ка!
Верная, искренняя подруга – сколько лет, неизменно и радостно, самой первой поздравлять с Новым годом. Что б ни случилось, какие бы кошки ни пробегали, какие бы бури не разбрасывали в разные стороны, даже если год кряду не сказали друг другу ни слова. Милая, милая… Будь же, наконец, счастлива!
Звон курантов разнесся над тихим лесом, над веселым поселком городского типа, над гаражами и складами, придорожным кафе и заснеженной автозаправкой. Время хихикнуло и перевернуло часы. Все. Шабаш, Катюша!
Обихоженная стальная подруга уснула в маленьком бункере – авось еще с полвека не понадобится. На свист из леса выбежал оседланный белый конь. Разъезжать полагалось в санях, и носить белоснежную шубу, отделанную серебром, но Мороз Иваныч посох клал на положенное и неположенное. И солдатский ватник его более чем устраивал. Ну, волчья сыть, травяной мешок – полетели домой?
Можно было б метнуться на Полюс – испокон веку там отмечали шабаш отморозки всех мастей и затей. Несвятые святые, эльфы, феи, козлоногие хулиганы, своенравные джинны, суетливые обезьяны в золотых
шапочках и разговорчивые полешки с носами-сучками – кого только ни бывало в Зимнем дворце. Но душа не лежит к веселью. Устал – голь перекатная, темь беспросветная, жисть гремучая, жестяная. Народ разъезжается кто куда, денег в поселке нет, дела нет. Цветы топчут, деревья рубят – что хужей, чем старая яблоня, брошенная у дороги, ветки в зеленых яблоках недозрелых в пыли валяются. Грешен был, сделал чудо, заживил узловатый ствол. И заплатил сполна. Я-то что – отморозок отморозок и есть. А вокруг стыль постылая. Читателя, советчика, врача… Доктор, небось, уже мчится сквозь снежную равнину, чтобы Мороз пьяненький лужицей на полпути не растекся.