«Я ПОДНИМУ ТЕБЯ К ЗВЕЗДАМ»
И он взмыл выше, а я закрыла глаза, отдавшись ветру и его дыханию.
16. Не забывай кто я…
Не знаю как мы оказались в его покоях. Невероятный полет среди звезд, все еще отдавался во мне восторгом.
Глубокие тени огня из камина играли на стенах, выхватывая из полумрака изгибы мебели, бархат штор, и темное дерево массивной кровати.
Меня охватил резкий контраст, запах летнего ветра, сменился чем-то опасным, терпким, тем что пахло им. Пахло запретным.
Он швырнул меня прямо на кровать, точнее на это роскошное ложе, словно какую-то вещь!
— Ты у себя не в стойле, дикарь! — выплюнула я. —Веди себя как человек!
Но когда подняла на него глаза, внутри все оборвалось.
Стоя передо мной, он смотрел на меня сверху вниз. Дыхание было тяжелым, а глаза полыхали.
Меня бросило в водоворот страсти… от того самого дикого желания, которое он будил во мне с каждым взглядом. От тех чувств, что ощущала в нем. От этой разъедающей мощи, сдерживаемой им, до поры.
— Знаешь, — произнес он тихо, почти мурлыча, — я долго терпел, и даже позволил тебе сыграть в свою маленькую дерзость. Но ты забыла, кто я, истинная. И эта прогулка, была тебе небольшим уроком. Ведь в следующий раз, я могу не поймать…
Он приближался ко мне, и я попятилась, пока спиной не уперлась в резное изголовье.
— Ты ведь усвоила урок? — Ладони легли по обе стороны от моей головы, преграждая путь к бегству. — Неужели ты думала, я просто мужчина, которого можно заманить, подразнить… и сбежать? — прошептал он у самого уха, кожа на шее вспыхнула. — Нет, истинная… Я — дракон.
Голос был нежен, почти ласков… но в этом бархатистом тоне ощущалась неподдельная угроза, которую я ощущала всеми фибрами души.
Он скользнул ладонью вниз от моего плеча, по ключице, к груди, и мое тело вздрогнуло от этой почти ленивой, но властной ласки.
Я чувствовала себя дичью, пойманной в капкан, и одновременно женщиной, которую он желал испить до дна.
— Ты думаешь, можешь бросить мне вызов и остаться невредимой? — прошептал, скользя пальцами ниже, внутрь выреза платья, задевая голую кожу. — Думаешь эти дерзкие позы, аромат вина из твоих губ и голос, не разожгли во мне зверя? — почти прорычал, склонившись к моей шее, — Начиная играть со мной в игры, будь готова принять последствия.
Он сжал мою челюсть, заставляя посмотреть в глаза. И в них не было злости. Нет… Там была жажда. Голод. Притяжение, которое сам он, похоже, ненавидел, но не мог контролировать.
Я не должна была этого чувствовать, не должна была позволять этому дикому зову разрастаться в животе, но мое существо отзывалось на его магию, на тот животный, первобытный жар, что лился с него, точно волны пламени.
— Ты моя. С того самого дня, как твоя душа узнала мою. Ты моя, истинная. Хочешь ты этого или нет. —В его прикосновениях была нежность… невыносимо властная, но вдруг он снова сжал мое горло, словно насмехаясь над моей слабостью. Дышать тут же стало труднее.
— Я не твоя. — выплюнула с вызовом, пытаясь призвать всю свою силу воли. — И я не боюсь тебя, — соврала я.
— Лжешь, — прошипел он, улыбаясь. — Но мне это нравится. Мне нравится твой страх. Он пахнет сладко. И… возбуждает.
Я вцепилась в его запястье, но это было очень слабое сопротивление.
Его губы коснулись моей шеи мягко, едва-едва, но от этого легкого касания меня будто пронзило током. Я зажмурилась, стиснула зубы.
— Вот только ты играешь с огнем, истинная. — вторая рука легла мне на бедро, пальцы впились в кожу. — И рано или поздно, ты обожжешься.
Я захрипела от желания, которого пыталась не признавать, и выгнулась, как кошка под его пальцами. Ненавидя то, как мое собственное тело предает меня.
17. Уходи…
Грудь тяжело вздымалась от моего дыхания. Опершись на локти, я с трудом приподнялась на кровати, упрямо посмотрев ему в глаза.
— Может быть… — прошептала сквозь сбивчивое дыхание, — я хочу обжечься?…
Он застыл. Взгляд стал тяжелым, будто в этот момент он пытался решить, сорваться или отступить. Но уже слишком поздно, между нами не осталось воздуха. Только пламя.
Он вжался в меня, разом накрыв губами мои. Не спрашивая, не прося, а требуя, сметая остатки здравого смысла.
Это был не просто поцелуй, это был гнев, страсть, голод, сдерживаемый веками. Я задохнулась под этим натиском, под этой бурей, но… не отстранилась. Я ответила. Я хотела большего. Я тонула в нем.