— Что?! — взвизгнула я. — Отпусти меня! Что ты творишь?!
Я забилась, стараясь высвободиться, но он навалился сверху, нависая надо мной, расставив руки по обе стороны головы, загоняя в ловушку.
— Значит, — произнес он медленно, — решила вновь сбежать от меня? — голосом, от которого кожа покрывалась мурашками.
— Я просто хочу… к себе!
Он насмешливо хмыкнул, словно я озвучила самую нелепую мысль на земле.
— Разве я не сказал? С этого дня ты спишь здесь. Со мной.
— Ни за что!
Он склонился ко мне вплотную, голос раздался прямо у уха.
— Так и быть, хорошо. Я пойду к тебе навстречу истинная. Ты можешь днем оставаться у себя сколько хочешь, ходить где хочешь, но ночью, ты должна быть здесь. И это приказ.
Тон не терпящий возражений. Он отчеканил каждое слово так, что по мне от самой макушки пробежал ледяной ток. Я сглотнула и кивнула. Страх родился внутри, подсказывая, что не стоит сейчас с ним спорить.. Может, после случившегося… это и к лучшему?
— Хорошая девочка. — С ленивой грациозностью он приподнялся с меня.
Я застыла наблюдая, как перекатываются его мышцы при каждом движении. Ну и как мне выиграть эту игру, если каждый раз, глядя на него, я хочу сдаться?
—Куда ты идешь? —спросила, наблюдая как накинув новую тунику, Драко направился к выходу.
—Не хочешь отпускать? Какая ненасытная истинная…
Чувствую, как смущение вспыхивает на моих щеках, прямо до ушей .
—Еще чего! Больно мне есть дело до тебя, самовлюбленное чудовище. —хмыкнула я, вздернув подбородком.
Он рассмеялся, впервые. Тихий смех, от которого у меня замерло сердце, раздался по комнате.
—Мне нужно кое с чем разобраться. Я скоро вернусь.
Мои огонечки. Какие впечатления? прогнозы на будущее, так сказать. Поделитесь своим мнением🥰 давайте обсудим ❤️🔥
23. Я одержим тобой
Я внимательно осматривал периметр моих владений с огромной высоты. Взгляд дракона легко проникал даже в мельчайшие трещины земли, различал все, что скрыто для человеческого взора.
Каждая неровность, дрожь листвы, след мелкого зверька, складывалось в единую живую карту. Природа, будто сама, открывала мне свои тайны.
Я вычленял каждый шорох, каждый чуждый запах. Ища. Следы тех, кто осмелился пробраться на мои земли, дотронуться до нее, до МОЕГО, и я знаю, что найду их рано или поздно, а когда найду…
Я обычно терпелив. До святого терпелив. Готов выжидать, играя в долгую. Ведь я знаю, за этим скрывается кто-то еще, и когда мне попадется хоть одна из этих гниющих душ, я не просто убью. Нет. Это было бы милостью. Я буду наслаждаться каждым мучительным мгновением их агонии, без капли пощады.
Вырву органы один за другим, раздроблю кости в пыль, что не останется ничего, кроме кровавого месиво. Их крики станут моей музыкой, а страдания моим возмездием за каждую ее слезу.
Буду смотреть им в глаза, когда они станут умолять о смерти, и тогда я заберу у них даже эту надежду.
Перед глазами вновь встает ее испуганный взгляд. Вся в слезах, связанная на холодном полу…уязвимая. Тогда мне показалось будто само проклятие сжалось на моей груди, впиваясь тысячами игл.
Моя сущность содрогнулась от желания убивать, уничтожать, рвать зубами и когтями. Пронзительным зовом стереть с лица земли любого, кто посмел довести ее до слез.
Я почти потерял контроль в ту ночь, но я сдержал его не ради милосердия, а потому что она была и так напугана…
Рык вырвался из глубин, раскаленный как кипящий металл, обжигая глотку, грозясь вырваться наружу и сжечь все, что осмелится приблизиться.
Моя суть — дракон, уже царапала путь наружу, требуя возмездия, и он не потерпит нападений на свою истинную. Ни на земле, ни в небе, ни в самом аду.
Но… потом все изменилось. Наступило утро, я снова вспомнил ее глаза, прикосновения. Гнев отступает, приходит до одури приятное, внутреннее удовлетворение.
Она поцеловала меня. Это было хуже пытки и одновременно самим благословением. Нежные губы коснулись моих робко и в то же время жадно.
Поцеловала сама…
Пухлые и розовые, как лепестки самых редких цветов, сладкие подобно запретному плоду, дрожащие от желания. Я бы умер с этим вкусом на губах и назвал бы это наградой. Она — моя награда. За века бесконечного одиночества, за вечную жажду.
Моя душа, израненная, истосковавшаяся, выла: «МОЯ! МОЯ!» А тело, проклятое бессонными ночами, жаждало: «ХОЧУ…»
Но она отпрянула. Отпрянула и весь мой мир снова наполнился зверем, моей темной, ненасытной, опасной половиной, которая рычит в клетке пытаясь догнать, когда она от меня убегает.