— Прекрати Изабелла! — проворчала я в голос, — хватит думать об этом!
В груди копилось что-то липкое, не дающее свободно дышать. Хотелось разрыдаться от этого противоречия — между безумным влечением и холодной, разъедающей правдой.
Он — безжалостный дракон, способный в порыве гнева испепелить меня в пепел. Разве возможно полюбить чудовище, что может съесть тебя и не поперхнуться?
Я не должна обманывать себя…
Было бы очень глупо пытаться убедить собственное сердце в том, что он безопасен... Что в его объятиях можно найти нечто больше гибели. Держаться от него подальше, единственное что было бы разумным.
Но я… Я неразумная.
Слишком чувствительная к его прикосновениям, к его запаху, которым пропах каждый сантиметр этой кровати, впитавшись в подушки, простыни, а теперь и в мою кожу.
Я чувствовала его повсюду. Этот запах обволакивал меня, кружа голову, медленно стирая грани между тем, что я хочу, и тем, что должна.
Когда он касался меня… казалось я исчезаю. Исчезаю как личность, пропадают все мысли, и внутри только пустота, в которой остаются лишь ощущения, пробуждающие дрожь в животе.
У меня еще не было мужчины, но даже если бы и был, то что-то мне подсказывало, что никто бы не касался меня так, как это делал он.
Я вновь зарылась лицом в подушку, кулаки сжались на простынях. Чувства набежали оглушительной волной: злость, страх, бессилие.
Почему именно я?
— Господи… — прошептала я в глухую ткань. — Неужели мало мне было страданий? Мало одиночества, холода, унижений?
Разве я просила много? Разве просила власти, богатств, благосклонности высших? Нет же… Всего лишь крепкую семью, всего лишь руку, что будет рядом. Человека, которому можно верить, который подарит тебе то душевное тепло, в котором я смогу почувствовать себя дома.
А вместо этого ты даровал мне его? Его, с этими когтями, клыками и ужасающим гневом. Может ли быть счастье и любовь там, где изначально нет покоя?
— Возьми себя в руки, в конце-то концов! — резко села я, вскинувшись как от удара. Что даже голова чуть закружилась, но я все равно яростно встряхнула волосами, как будто это могло выбить глупые мысли из нее.
Живот напомнил о себе громким урчанием. Мне срочно надо было хоть что-то съесть, пока мой желудок не переварил сам себя.
Всегда так, стоило мне перенервничать, и сразу же вознакало неконтролируемое желание кушать, заполнить образовавшуюся внутри пустоту.
— Где эти служанки? Где забота об «истинной», когда она так нужна?
Я еле как встала и доплелась до окна, ноги были ватными, тело разбитым, как после долгой болезни. Я ощутила ломоту в спине и глухую тяжесть в мышцах, словно я была старухой проживающей последние дни.
Раздвинув тяжелые занавеси, я прищурилась от света солнца, что вступила в свои полные права не так уж и давно. Превращая утро, в прекрасный день.
Внизу раскинулся внутренний двор, где поспешно сновали слуги. Жизнь шла своим чередом.
Рука скользнула по раме, и я толкнула створку, в лицо тут же ворвался прохладный воздух, что пах свободой и свежей росой, щекоча воспоминания о детстве, лугах и мечтах.
— А если бы … — подумала я вдруг. — Смогла бы здесь остаться? Это место, смогло бы стать мне домом?
Мысль была такой внезапной, что я отшатнулась как от крамолы, как от предательства самой себя, но все же искра осталась, въелась внутри меня. И запульсировала тонкой трещиной в броне моего цинизма.
В дверь постучали.
— Да, входите, — крикнула я, разворачиваясь.
На пороге появилась белокурая Милора, с гладко зачесанными волосами, держа в руках халат.
— Истинная, это я. Доброе утро!
Она улыбалась так, будто вчера ничего не случилось. Как будто меня не пытались убить, и я почти не умерла в этом замке.
Как будто я — просто женщина, что проснулась немного позже обычного.
— Ты как раз вовремя… — постаралась я говорить бодро. — Я ужасно голодна.
— Еда уже готова и ожидает вас, истинная. Желаете спуститься в столовую или… позавтракаете здесь?
Слова, интонации — все было безупречно вежливо, и хотя она вела себя как не в чем не бывало. Я прекрасно знала, что они все слышали о случившемся, просто делали вид что все в порядке, вероятно лишний раз не напоминать мне пережитое.
Я обвела взглядом комнату и поняла что задерживаться здесь точно не хочу, иначе буду чувствовать себя пленницей, но убегать от собственной спальни, также не выход.
— Пожалуйста накройте столик в моих покоях, — выдохнула я, призывая всю свою стойкость.
Милора растерянно моргнула, но тут же взяла себя в руки, и широко улыбнулась.
— Конечно, истинная. Желаете искупаться перед трапезой?
— Милора?
— Да…истинная?