- Гийом, да что ты такой нетерпеливый! Вот и не скажешь, что вторую сотню разменял, все как мальчишка вспыхиваешь по любому поводу.
- Дивариус, не смей вставать у меня на пути! Твой внук опорочил мою внучку! Это дело чести!
- Кого? - На верху лестницы второго этажа изумленно застыла травница, вцепившись в перила до побелевших костяшек, - внучку?
- Ох, девочка моя, живая, - алхимик неожиданно быстро для своих лет взлетел по ступенькам и с тревогой оглядел Клару, огорченно цокая, рассматривая заживающие на руках порезы. - Ну ничего страшного, ничего, у нас вон радунец запасен, все следы уберем, Клара, даже не переживай.
- Почему Вы назвали меня внучкой? - Тихо спросила Клара, понимая, что в словах алхимика было нечто большее, нежели желание показать свое хорошее отношение к ставшему близким человеку.
- А это нам дорогой Гийом расскажет в гостиной. Ведь мой внук сейчас достанет свои мозги из спальни, где он их явно оставил, и проявит чудеса гостеприимства. - Снова вмешался в беседу пожилой маг и, не принимая возражений, утащил Клару и эллира Кастури в гостиную.
Спустя минуту в комнате появился наспех одетый Микас и лучезарно улыбающаяся Мелисса с большим пакетом в руках.
- Клара, тебе лира Марта передавала большой привет и какую-то умопомрачительную ватрушку по новому рецепту. Говорит, что к ней за этой ватрушкой весь город в очередь выстраивается. - На стол из пакета перекочевали те самые ватрушки, несколько пирогов с капустой и рыбой, и кулек орехового печенья. - Хотя как по мне, так очередь там собирается исключительно ради обновок фонтана. Сегодня, кстати, из кувшина свисает темно-фиолетовая кружевная сорочка с черными лентами.
- Это все конечно безумно познавательно, Лисса, но предлагаю перейти к тому, зачем мы здесь собрались, - раздался за спиной Клары голос палача.
- Да, конечно, - эллир Кастури окинул композицию «девушка и страж за ее спиной» подобревшим взглядом и, выцепив с тарелки ватрушку, начал рассказ. - Как помнишь, я рассказывал тебе историю нашего с Листиной знакомства. И того злосчастного боя в приграничной крепости, который так неожиданно развел наши с ней пути. Я же тогда за брачным браслетом побежал, дурень романтичный, специально для нее заказывал - с цветами жасмина и лилиями… Когда ты мне рассказала о вашем доме, бабушкиных рецептах, матери, я понял, что все ответы я найду у твоей прабабушки - дриады. В первую мою поездку она отказалась со мной встречаться. Но потом я смог-таки ее переубедить, и она, наконец-то, спустя столько лет рассказала мне, что тогда произошло.
Листина после бойни в крепости вернулась в рощу, там и выяснилось, что она ждет ребенка. Шелеста, ее мать, видя, в каком состоянии дочь, уговорила ее на обряд отрешения от эмоций. Не злись на нее, Клара, она по-своему была права. Листина могла сгореть в своем горе потери, да и ребенка потерять тоже могла. Поэтому Шелеста на это и решилась. Обряд прошел успешно, твоя бабушка успокоилась, надежно спрятав горечь и боль потери глубоко в водах священного Озера, том самом, где хранится сердце последней русалки, а спустя положенное время появилась твоя мама.
Особенность этого обряда в том, что вместе с горькими эмоциями Озеро забирает и все хорошие воспоминания. Встреть меня Листина после обряда, она в лучшем случае относилась бы ко мне как к хорошему другу. Но любовь ее уже была похоронена в глубинах темных вод. Потому и не рассказали мне ничего дриады, отправили искать ее дальше.
- Но почему она сейчас рассказала это Вам?
- Потому что я рассказал ей про тебя. Про то, что ты рассказывала о том, что бабушка говорила про меня. Про то, что она про меня в итоге вспомнила…
- А почему она ушла из рощи? Я имею в виду Листина с дочерью? - Лисса разлила всем чай и уплетала второй пирожок кряду.
- Об этом Шелеста не говорит, но мне кажется, что дело в том, что обряд на самом деле не такой уж и необратимый. И в какой-то момент воспоминания начали к ней возвращаться, вот и ушла Листина на поиски того, что не давало ей спокойно жить. Это, конечно, только мои догадки, но зная ее характер, не удивлюсь, если угадал.
- А Вы, наверное, правы, - улыбнулась девушка, сжав морщинистую сухую ладонь алхимика, - она частенько, глядя на небо, говорила, что такую безоблачную синеву можно увидеть только в двух местах - на небосводе и в глазах дорогого человека.