— Ты пытаешься спасти свою жизнь красивыми словами.
— Конечно, пытаюсь. Но я говорю правду. Проверьте. Найдите того, кто присылает вам письма. Узнайте, что он из себя представляет.
— И что потом?
— Если окажется, что я права — подумайте, стоит ли продолжать быть чужим оружием. А если я не права... — я пожала плечами. — Тогда убейте меня. Я не буду сопротивляться.
Дмитрий снова поднялся и направился к двери.
— Куда Вы? — спросила я.
— Проверять твои слова, — ответил он, не оборачиваясь. — У тебя есть неделя. Если за это время ты причинишь кому-нибудь вред, я вернусь. И тогда никакие аргументы не помогут.
— А если не причиню?
— Тогда мы поговорим еще раз. И, возможно, я поверю, что бывают исключения из правил.
Дверь закрылась за ним, и я осталась одна. Только теперь до меня дошло, что я жива. Что убедила профессионального убийцу ведьм дать мне отсрочку. И что у меня есть неделя, чтобы доказать — не все ведьмы становятся монстрами.
Но что будет, если мне это не удастся?
Дмитрий
Найти отправителя писем оказалось сложнее, чем Дмитрий ожидал, но за двадцать лет работы у него накопились полезные связи. Бывший одноклассник работал в главпочтамте, старший лейтенант полиции был должен ему услугу за информацию о серийном убийце три года назад, а частный детектив Кравцов сотрудничал с ним уже десять лет, не задавая лишних вопросов. В их профессиональном кругу деньги ценились выше праздного любопытства.
Пришлось потратить две недели и немалую сумму, но результат того стоил. Письма отправлялись с разных отделений почты по всему городу, но камеры видеонаблюдения зафиксировали одну и ту же женщину. Пожилую, всегда в темной одежде, с платком на голове.
«Странная дама, лет семидесяти. Говорит тихо, но голос какой-то гипнотический. Сотрудники почты ее помнят — всегда очень вежливая, всегда точно знает, какую марку нужно купить. Руки холодные, как лед», — сообщил Кравцов.
Описание заставило Дмитрия насторожиться. Он попросил скопировать лучшие кадры с камер видеонаблюдения и через два дня получил четкие изображения женщины с острыми чертами лица и необычно светлыми, почти бесцветными глазами.
Найти ее по фотографиям с камер помог все тот же Кравцов. Женщина жила в старом районе, в доме девятнадцатого века, который каким-то чудом избежал сноса и реконструкции.
Велеслава Серафимовна Луготинич, семьдесят три года, вдова. Официально не работает, но соседи говорят, что к ней часто приходят люди за «советами». Детей нет, живет одна. Дом снимает уже сорок лет у одного и того же хозяина, плату вносит всегда вовремя, жалоб от соседей никогда не было.
Дмитрий три дня наблюдал за домом, прежде чем решиться на контакт. Посетители действительно приходили регулярно — в основном женщины средних лет с усталыми лицами и потухшими глазами. Кто-то выходил от Велеславы Серафимовны успокоенным, кто-то — напуганным до дрожи в коленках.
Гадалка? Экстрасенс? Или что-то более опасное?
В четверг вечером Дмитрий решил выяснить это лично. Подошел к дому в тот момент, когда последняя посетительница — полная женщина в слезах — выбежала из двери, как будто за ней гнались демоны. Не найдя звонка, он поднял руку чтобы постучать.
— Входите, Дмитрий Волков, — раздался знакомый голос. — Я вас ждала.
Он замер. Она знала его имя. Знала, что он придет.
Дмитрий вошел в дом, и первое, что его поразило — запах. Не неприятный, но очень специфический. Засушенные травы, старая древесина, что-то еще, что он не мог определить. Помещение было заполнено антикварной мебелью и странными предметами. Засушенные травы висели пучками под потолком, на полках стояли банки с неопознаваемым содержимым, стены украшали старинные гравюры с изображениями растений и астрологических символов.
За столом сидела женщина с фотографии. Только вживую она выглядела еще более необычно — кожа восковой бледности, волосы белые как снег, глаза почти прозрачные. И что-то в ней было неправильно, как в фотографии с нарушенными пропорциями.
— Садитесь, — сказала она, указывая на стул напротив. — Чаю?
— Не надо, — ответил Дмитрий, инстинктивно сжимая рукоять кинжала. — Я пришел за ответами.