— Ваша сестра не была невинной, — сказала она холодно. — В ней тоже пробуждался дар. Через несколько лет она стала бы ведьмой. Я просто избавила мир от еще одной потенциальной угрозы.
Дмитрий почувствовал, как ярость заполняет его, но двадцать лет охоты научили контролировать эмоции. Он медленно поднялся со стула, руки расслаблены, дыхание ровное. Луготинич наблюдала за ним с легкой улыбкой, как ученый за интересным экспериментом.
— Теперь Вы понимаете, почему должны убить Лину Грачеву? — продолжила она. — Все ведьмы рано или поздно...
Дмитрий метнул в нее органайзер со стола — обычный отвлекающий маневр, который использовал не раз. Велеслава Серафимовна инстинктивно подняла руку, чтобы остановить летящий предмет, и в этот момент он атаковал.
Но серебряный кинжал встретил не плоть, а воздух. Луготинич растворилась, как мираж, и материализовалась в двух метрах от него.
— Глупый мальчик, — прошипела она, и голос ее эхом отразился от стен. — Думаешь, за триста лет я не научилась защищаться?
Воздух в комнате вдруг стал плотным, вязким. Дмитрий почувствовал, как невидимая сила сдавливает его грудь, мешает дышать. Но он видел такое раньше — заклинание удушения. У него было несколько секунд, пока ведьма концентрируется на поддержании магии.
Он достал из кармана горсть соли из Соловецкого монастыря и бросил в сторону ведьмы. Белые кристаллы разлетелись по воздуху, и там, где они коснулись магического поля, воздух засверкал и зашипел.
— Соль святая... — Велеслава Серафимовна отступила на шаг, и концентрация нарушилась. — Неплохо. Но этого недостаточно.
Она произнесла несколько слов на языке, который звучал как шелест мертвых листьев. Антикварная мебель в комнате ожила — стулья и столы поднялись в воздух и понеслись на него, превратившись в смертоносные снаряды.
Дмитрий нырнул под летящее кресло и перекатился к окну. Опыт подсказывал — нужно нарушить ритуал, нарушить концентрацию. Он схватил тяжелый канделябр и швырнул его в большое зеркало на стене.
Старинное стекло разлетелось на тысячи осколков с мелодичным звоном.
Велеслава Серафимовна вскрикнула так, словно по ее спине прошлись кнутом. Мебель рухнула на пол с грохотом небольшого землетрясения.
— Вы... Вы знаете о зеркальных связках? — В ее голосе впервые прозвучало неподдельное удивление.
— Я изучал магию двадцать лет, — ответил Дмитрий, медленно приближаясь к ней. — Не только для того, чтобы убивать, но и чтобы понимать, что убиваю.
Велеслава Серафимовна попятилась к стене, и впервые за весь их разговор выглядела растерянной. Кровь из царапины на руке — когда успела пораниться? — капала на пол, и Дмитрий заметил, что капли шипят, касаясь досок.
— Вы не понимаете, — сказала она, и в ее голосе появились нотки отчаяния. — Лина Грачева уничтожит естественный порядок. Ведьмы должны знать свое место в пищевой цепочке!
— Какое место? — Дмитрий остановился в двух шагах от нее. — Прятаться в тени и убивать конкурентов чужими руками?
— Выживать! — крикнула Луготинич, и маска цивилизованности окончательно слетела с ее лица. — Я выжила триста лет в мире, который нас ненавидит! Я знаю, как это делается!
Она бросилась на него, и Дмитрий увидел, что ее пальцы превратились в когти — длинные, черные, источающие тот же яд, что и кровь. Он успел перехватить ее запястья, но сила Велеславы Серафимовны оказалась нечеловеческой.
Они боролись, опрокидывая остатки мебели. Когти старой ведьмы оставляли дымящиеся царапины на коже Дмитрия. Он чувствовал, как яд проникает в кровь, замедляя движения, затуманивая сознание.
Но у него было одно преимущество — он помнил каждую жертву, каждого человека, которого убил по ее наводке. Сколько жизней невинных людей он забрал. Этот гнев давал ему силы, которых не было у простых смертных.
Дмитрий сумел освободить одну руку и нащупал в кармане флакон со святой водой. Выдернул пробку зубами и плеснул содержимое на лицо ведьмы.
Велеслава Серафимовна завопила так, что стекла в окнах покрылись паутиной трещин. Кожа на ее щеках задымилась и покрылась волдырями. Хватка ослабла, и Дмитрий оттолкнул ее.
Она упала на пол, прижимая руки к изуродованному лицу.
— Это... это невозможно... — хрипела она. — Святая вода не должна действовать на таких древних, как я...