— Должна, — сказал Дмитрий, поднимая кинжал. — Если она смешана с кровью того, кто мстит за невинно убиенных.
Лезвие кинжала тускло блестело в свете опрокинутых ламп. Дмитрий не соврал — он действительно смешал святую воду с несколькими каплями своей крови, думая о сестре. Старинный ритуал, который описывался в одной из книг по демонологии.
— Кровь мстящего за невинных... — прошептала Велеслава Серафимовна, и в ее голосе появился страх — первый раз за триста лет. — Вы хороший ученик, Дмитрий Волков. Жаль, что я не успела обучить Вас … правильно.
— Не тебе рассуждать о правильности, — ответил он и нанес удар.
Но в последний момент Луготинич немного отклонилась в сторону, и лезвие вошло ей в плечо, а не в сердце. Черная кровь брызнула фонтаном, но ведьма была еще жива и по-прежнему опасна.
— Совет... древний Совет ведьм... — прохрипела она, и в ее улыбке мелькнула злобная радость. — Они готовят что-то большое... И Лина — часть их плана...
— Врешь.
— Может быть... — Велеслава Серафимовна закашлялась кровью. — А может быть, и нет... Теперь тебе всю жизнь придется об этом думать...
И тут она сделала то, чего Дмитрий не ожидал. Схватила лезвие кинжала голой рукой и дернула его на себя, загоняя серебро прямо в сердце.
— Прощальный... подарок... — выдохнула она с торжествующей улыбкой и обмякла.
Дмитрий стоял над телом, тяжело дыша. Яд от ее когтей еще циркулировал в крови, вызывая головокружение. Но он был жив. И впервые за двадцать лет — свободен от чужой воли.
Но слова Велеславы Серафимовны не давали покоя. Что, если она говорила правду? Что, если пробуждение Лины было не случайностью, а частью чьего-то плана?
И что это означает для них обоих?
Лина
Неделя прошла в странном подвешенном состоянии, словно я жила между двумя мирами. Я ходила на работу, общалась с Катей, делала обычные дела, но все время чувствовала себя актрисой, играющей роль нормального человека в спектакле, где все остальные не знают, что это театр.
Мои способности проявлялись все чаще и сильнее. Растения в магазине оживали от моего прикосновения, семена прорастали с невероятной скоростью, а засохшие цветы расцветали, как в сказке. Катя стала это замечать, но продолжала списывать на профессиональное мастерство.
— У тебя действительно волшебные руки, — говорила она с восхищением человека, который нашел простое объяснение необъяснимому. — Может, стоит открыть свое дело? Ландшафтный дизайн или питомник? С такими способностями клиенты будут выстраиваться в очередь.
Я кивала и молчала. Как объяснить ей, что дело не в мастерстве, а в чем-то совершенно ином? Что растения отвечают на мой зов, как собаки на свисток хозяина?
Дома я начала вести дневник — записывала все странные случаи, пыталась понять закономерности. Когда способности проявляются сильнее, когда слабее, от чего это зависит. Научный подход к магии — звучит как оксюморон.
Выяснилось, что эмоции играют роль дирижера в этом зеленом оркестре. Когда я радовалась или волновалась, растения реагировали активнее. А когда мне было грустно, некоторые из них начинали вянуть, разделяя мое настроение.
Я экспериментировала осторожно, помня предупреждение Дмитрия о том, что магия развращает. Старалась не использовать способности для личной выгоды, не заставлять растения делать ничего противоестественного. Но это было сложнее, чем держать диету в кондитерской.
Искушение росло с каждым днем. Особенно когда я поняла, что могу влиять не только на комнатные цветы, но и на деревья в парке, на траву под ногами, даже на сорняки, пробивающиеся сквозь асфальт. Весь растительный мир города был как огромная клавиатура, ждущая, когда я к ней прикоснусь.
В пятницу — в последний день отсрочки — я пришла домой и обнаружила записку под дверью.
«Кафе «Мечта», угол Садовой и Невского, 21:00».
Почерк был знакомым — размашистый, мужской. Дмитрий держал слово.
Я посмотрела на часы. Восемь вечера. У меня есть час, чтобы решить, идти или убегать. Можно было собрать вещи, купить билет на первый поезд, раствориться в просторах страны. Сменить имя, внешность, начать новую жизнь.