— Тогда иди в полицию. Серьезно, Лина. Хватит строить из себя детектива.
Но в полицию я так и не пошла. Во-первых, мне нечего было им показать, кроме букета полевых цветов и параноидальных подозрений. Во-вторых, странный мужчина не появлялся уже несколько дней, и я начала надеяться, что все закончилось. Может быть, ему просто наскучила игра.
Надежды оказались преждевременными.
В пятницу вечером я поздно вышла с работы — нам привезли крупный заказ на корпоратив, пришлось задержаться, чтобы собрать композиции. На улице уже стемнело, фонари бросали желтые круги света на мокрый асфальт. Моросил дождь — то противное октябрьское месиво, которое превращает город в депрессивную акварель.
Я шла к автобусной остановке, когда услышала шаги за спиной. Ровные, размеренные, в том же темпе, что и мои. Когда я ускорилась, шаги тоже участились. Когда замедлилась — замедлились тоже. Как эхо, только слишком материальное.
Сердце забилось так громко, что, казалось, его слышно на всю улицу. Я обернулась.
Он шел метрах в двадцати позади. Высокий мужчина в темном пальто, лицо скрыто в тени зонта. Но я знала, что это он. Узнала бы эту фигуру среди тысяч.
Я бросилась бежать.
Туфли на каблуках скользили по мокрому асфальту, сумка билась о бок. Я слышала, как он побежал следом — тяжелые шаги, плеск луж. Он был быстрее меня, но я знала район лучше.
Я свернула в переулок, потом еще в один. Мои легкие горели, в боку кололо, как будто кто-то воткнул туда нож. На повороте я поскользнулась на мокром асфальте и упала, сильно ударившись коленом. Острая боль пронзила ногу, и на секунду мир помутился.
Когда зрение прояснилось, я увидела, что расстояние между нами сократилось. Причем значительно.
Я подбежала к подъезду своего дома и стала лихорадочно набирать код. Руки дрожали так сильно, что пальцы никак не попадали по нужным кнопкам. Наконец замок щелкнул, и я ворвалась в подъезд.
Четыре этажа я пробежала, не останавливаясь. Только оказавшись в своей квартире и заперев дверь на все замки, я позволила себе рухнуть на пол и разрыдаться. Слезы смешивались с дождевой водой на лице, создавая соленую дорожку отчаяния.
Он знал, где я живу. Он следил за мной, выжидал момент, когда я буду одна и беззащитна. Что он хотел сделать? И почему именно я привлекла его внимание?
Я взяла телефон, чтобы позвонить в полицию, но мысли путались в голове и вместо этого я написала СМС Кате: «Он гнался за мной. Я дома, заперлась. Не знаю, что делать». Отправила сообщение сразу после включения в телефоне режима «не отслеживать местоположение» — паранойя оказалась полезным навыком.
Ответ пришел через минуту: «Еду к тебе. Вызывай полицию. Сейчас же».
Пока ждала Катю, я металась по квартире как зверь в клетке. Все время прислушивалась — не идет ли кто-то по лестнице, не стучат ли в дверь. Несколько раз мне казалось, что в коридоре слышны тихие шаги, но каждый раз это оказывалось ложной тревогой.
Букет полевых цветов стоял на столе и светился в лампе, как живой. Я подошла к нему и, не понимая почему, прошептала:
— Помогите мне.
Цветы тихо качнулись, хотя окна были закрыты и никакого ветра не было. А васильки, я могла бы поклясться, слегка изменили оттенок, став более насыщенными.
Катя приехала через полчаса с мужем Сергеем. Он осмотрел замки, проверил окна, даже вышел на лестничную площадку и спустился этажом ниже. Человек дела, привыкший к конкретным проблемам и конкретным решениям.
— Никого нет, — сказал он, но я заметила скептический взгляд, который он бросил на Катю. — Лина, а ты уверена, что это не... ну, не плод воображения? Стресс, переутомление... Может, кто-то просто шел в том же направлении?
— Сергей! — одернула его Катя с интонацией жены, которая знает, когда муж говорит глупости.
— Что? Я просто говорю, — он пожал плечами с видом человека, который привык к женской иррациональности. — Девушка живет одна, работает с утра до вечера, общается в основном с цветами. Может, стоит больше времени проводить с людьми, а не выдумывать преследователей?
Его слова задели меня больше, чем я ожидала, но я понимала логику. Для мужчины с техническим складом ума все это действительно могло казаться выдумкой расстроенной одинокой женщины.