У каждой ведьмы была своя специализация, свой способ воздействия на окружающий мир. Лина явно специализировалась на растениях — как и Елена. Значит, методы, которые сработали с Еленой, должны сработать и здесь. Серебро, холодное оружие, быстрота.
Дмитрий открыл бардачок и привычно проверил содержимое. Серебряная проволока, которую он сам скручивал и освящал в трех разных церквях — долгий процесс, но результат того стоил. Дедовский кинжал с серебряным клинком требовал регулярной заточки и полировки — серебро мягче стали. Флакон со святой водой нуждался в обновлении каждые два месяца — он заметил, что старая теряет силу. Соль из Соловецкого монастыря была самым дорогим компонентом его арсенала — каждая щепотка стоила как его недельная зарплата.
Некоторые коллеги — если можно было назвать коллегами людей, с которыми он никогда не встречался, но которые иногда обменивались информацией через зашифрованные форумы в даркнете — предпочитали огнестрельное оружие. Серебряные пули, самодельные заряды с солью и железом. Но Дмитрий считал такой подход неэлегантным. Выстрел привлекал внимание, создавал шум, оставлял следы, которые трудно замаскировать.
Холодное оружие было тише и надежнее. К тому же, убивая ведьму в ближнем бою, охотник мог видеть ее глаза в момент смерти. Это было важно — нужно было убедиться, что сущность действительно уничтожена, а не просто покинула тело в поисках нового носителя.
Телефон завибрировал. Сообщение от неизвестного номера: «Она усиливается. Действуй!»
Дмитрий нахмурился. Такие сообщения приходили очень редко, и они всегда, как и письма, оказывались правдивыми. Кто бы ни был его информатор, этот человек или группа людей хорошо разбирались в магии. Лучше, чем он сам.
Он посмотрел на окна квартиры Лины. Свет не горел, но он знал, что она не спит. Ведьмы редко спали спокойно — их сны были полны видений, предчувствий, обрывков чужих мыслей. Особенно во время пробуждения.
Может быть, стоило действовать сегодня? Ворваться в квартиру ночью, когда она одна и напугана? Но что-то останавливало его. Интуиция, которая не раз спасала жизнь в критических ситуациях.
Лина Грачева была не похожа на других ведьм. Слишком... человечная? Слишком испуганная? Обычно к моменту обнаружения ведьмы уже знали о своей природе и либо скрывались, либо готовились к борьбе. Эта девушка вела себя как жертва, а не как хищник.
Дмитрий завел машину и поехал домой. Его квартира находилась в спальном районе, на восьмом этаже панельного дома — архитектурного памятника советской унификации. Обычное жилье обычного человека, не считая комнаты, которую он превратил в личный кабинет охотника.
На полках стояли банки с засушенными травами, которые ведьмы использовали в ритуалах, магические амулеты и артефакты, конфискованные с мест преступлений, образцы почвы из мест силы. В центре комнаты — большой стол, на котором лежали книги по демонологии, карты магических узлов города, фотографии предыдущих целей.
Он открыл толстую папку с материалами о Лине Грачевой. Фотографии, сделанные телеобъективом. Распечатки страниц из соцсетей. Копии документов, которые удалось раздобыть через знакомых.
Родилась в небольшом городке, училась в педагогическом университете на биолога, но диплом не получила — бросила учебу на четвертом курсе без объяснения причин. Переехала в столицу, работала в разных местах — продавцом, официанткой, уборщицей. Восемь месяцев назад устроилась в цветочный магазин.
Никаких серьезных отношений с мужчинами. Мало друзей. Родители живы, но общается с ними редко. Идеальная жизнь для ведьмы-одиночки, которая пытается спрятаться от собственной природы.
Но было что-то еще. Что-то, что не давало ему покоя.
Дмитрий достал из папки медицинскую карту Лины — документ, получение которого потребовало серьезных затрат и усилий. Обычные болезни, обычные анализы. Но одна запись привлекала внимание.
Полтора года назад она лежала в больнице с диагнозом «тяжелая аллергическая реакция неясной этиологии». Врачи не могли понять, на что именно у нее была аллергия. Симптомы были нетипичными — высокая температура, временная потеря зрения, галлюцинации. В крови обнаружили следы растительных алкалоидов, но их источник установить не удалось.