— Я знаю, — похвастался Павуш. — У меня мама змей ловит. И я умею.
— И я умею. Только сейчас не надо ловить. Мы тихонечко ложбинкой пройдем и наверх поднимемся. Там высокая осина растет на краю оврага, старая, с дуплом. Потом между двух холмов выйдем к реке. Можно и по ручью, но это гораздо дольше. Ты дорогу запоминай на всякий случай. Вдруг, пригодится.
— А как ты это место нашел?
Отшельник ответил не сразу.
— Может быть, и случайно. Я за раненным оленем шел, зимой. Он меня сюда и привел. Почти до самой пещеры дошел и упал там, крови много потерял. А в это время снег повалил. Я начал место для костра искать и наткнулся на расщелину.
Выпив с утра настой, приготовленный из смеси Олии, ариг почувствовал себя очень бодро, будто допы* пожевал. Да, похоже, ведунья действительно знала толк в снадобьях. Рана от стрелы на удивление быстро затянулась, только чесалась. Но ариг знал, что это хороший признак, новая кожа нарастает. Храна вражеские стрелы и копья протыкали несколько раз. А однажды в стычке с 'бизонами', заклятыми врагами 'лосей', ему палицей раздробили локоть левой руки, хорошо хоть не сломали. Ирас, надо отдать ему должное, помог руку залечить. В благодарность за труды ариг потом колдуну медвежью шкуру преподнес, когда смог на охоту ходить. А перед этим почти новую лосиную шкуру отдал, из которой собирался жене огушу сшить. Сначала старую предложил, на которой спал, но Ирас поморщился: ты чего, Оман Яра не уважаешь?
Рука зажила, правда, локоть в непогоду сильно ныл, да два пальца, мизинец и безымянный, почти не сгибались. Ирас доходчиво объяснил причину:
— Ты, когда мне шкуру лося принес, жалко было?
— Жалко, — признался ариг.
— Вот то-то и оно. А Оман Яр чувствует, когда его обмануть хотят. Вот он тебя и наказал тем, что пальцы не сгибаются.
— Да я разве обманывал? — попытался оправдаться Хран. — Жена просила оставить новую шкуру, у нее огуша совсем истрепалась.
— Духам надо все лучшее отдавать, — отрезал Ирас. — А ты — пожадничал.
— Так то духам, — не удержался от замечания ариг. — А ты себе шкуру забрал, спишь на ней.
— Дурак, ты, Хран, — колдун сильно рассердился. — Я не сплю, а с духами общаюсь. Они ко мне постоянно во сне приходят. А ты не понимаешь. Смотри, духи рассердятся, рука совсем отсохнет.
С испугу ариг с братом сходили на медведя, шкуру отдали колдуну, чтобы не злился. А брата тогда медведь едва не покалечил совсем, уже подмял под себя, да Хран вовремя подоспел, поднял медведя на рогатину.
При воспоминании о брате ариг тяжело вздохнул. Медведь успел брату в ногу вцепиться, так разодрал, что нога после этого сгибаться перестала. Ни ходить толком, ни на лошади ездить. Какой из него воин? Вождь велел брата в караул ставить, да раби охранять, чтобы не сбежали. Вот тогда брат и познакомился с одной лесовичкой, которая за свиньями ухаживала. К зиме почти всех свиней забили, их тогда немного было, не то, что сейчас. Рунат с Ирасом решили, что нечего раби просто так всю зиму кормить, лучше выменять на них у глотов мед и оленьи шкуры.
А если лесовик к глотам угодил, то судьба у него одна — съедят живоглоты за милую душу. Когда брат узнал, что его лесовичку людоедам хотят отдать, голова у него совсем пустая стала, весь ум пропал. Надумал он со своей лохматой жамой сбежать в лес. Ночью, когда на охране стоял, вывел ее из хижины и побежали они. Да ничего у них не вышло. Наутро беглецов 'лоси' хватились, послали всадников в погоню. Сам Хран и послал по указанию Руната.
Куда ж пешему от конного уйти, да еще в лесостепи, да хромому? Поймали их обоих, приволокли на арканах в стойбище. Вождь распорядился привязать брата и лесовичку к жертвенным столбам на молухе* и устроил показательную казнь, чтобы другим не повадно было. Собрали Рунат с Ирасом молодых гартов, тех, кто еще 'хвоста не носил'*, и велели им стрелять из лука в лесную дикарку и изменника.
Но перед самой казнью Рунат внезапно подозвал к себе арига и спросил:
— Как думаешь, Хран, может, простим твоего брата? Хороший ведь воин был, а? Я бы его пожалел, да Ирас настаивает. Сам знаешь, он обычаи строго блюдет. А ты, как думаешь? Можно из-за твоего брата обычай нарушить?
Хран растерялся, не ожидал такого вопроса. Как старший воин, он хорошо понимал, что без порядка и дисциплины в племени нельзя, иначе враги уничтожат всех, и сам всегда жестко наказывал провинившихся. Но в глубине души ариг считал, что брат совершил не такой уж страшный проступок, скорее, глупый. Из-за женщин на многих мужчин временное затмение находит, так то ж женщина виновата, а не мужчина. Конечно, брат пост покинул, однако, кроме лесовички никто не сбежал, и на стойбище за это время никто не напал…