— Еще вот, — ариг усмехнулся. — С сыном недавно разговаривал. Спрашивает, а когда я мужчиной стану, невесту поеду в другое племя выбирать? Ну, говорю, а что? А я же, говорит, этих девушек в глаза не видел. А если мне, какая девушка в нашем племени понравится? Почему я ее не могу в жены взять? Эх, молодежь, одни глупости у них на уме. Разве мы в их возрасте об этом думали?
— Не скажи, Хран, — не согласился Рунат. — А помнишь, как мы за девчонками подглядывали, когда они купались?
— Ну, это ж только подглядывали. А у этих уже женитьба на уме.
Рунат задумался, подлил аригу кумыса.
— Не скажи. Жениться твоему сыну, конечно, еще рановато. А вот по поводу невест, он, может, и прав. Ну, вот сам подумай. Во-первых, ездить далеко. Во-вторых, потом надо там подарки делать. В-третьих, невесты из чужого племени. У нас, в основном, жены из племени Косуль. А если у нас с 'косулями' война какая затеется? Получается, мы с ними драться будем, а у наших жен там родственников полно, те же братья. А?
— Да-а, тоже верно. А я не думал об этом.
— Во, видишь? А сын твой сообразил. Молодые — они не всегда бестолковые.
Мужчины помолчали.
— Я вот даже сейчас подумал. Ну, такая, может и глупая мысль, — Рунат исподтишка изучал реакцию арига.
— Да ты говори, Рунат. Я слушаю.
— Вот, думаю, значит. У меня сыновей нет. Зато дочь — умница и красавица. А на лошади ездит — многие пацаны так не могут. Но вождем ей не стать. По обычаям не положено. Да и как она с парнями драться будет? Хотя, в сказах говорится, что женщины тоже когда-то вождями были. Смешно, конечно. Слышал сказ про Дочь Озара?
— Да слышал, вроде. Это когда еще варии жили. О, давно это происходило. А ты к чему?
— Да вот, подумал я, — Рунат на ходу формулировал идею, которая только зарождалась в голове. — Вот, представь. Берет мою дочь, дочь вождя, то есть, в жены какой-нибудь воин. Хороший воин, не абы кто. К примеру, твой сын. И становится вождем.
— Это почему? — ариг хотя и захмелел немного от кумыса и обрисовавшейся перспективы, но пытался мыслить трезво. — Это же не по обычаям. По обычаю положено вызов вождю бросать. Или его сыну, если вождь умер.
— А если сына нет? Несправедливо получается: чем дочь хуже? А вот пусть молодые воины между собой сражаются, кто захочет на дочери вождя жениться. Кто женится, тот потом и вождем станет.
Рунат хотел закончить мысль, но потом предусмотрительно добавил:
— Когда я умру.
Хран морщил лоб, пытаясь вникнуть в замысел вождя.
— Ну, интересно. Это что же получается? Мой сын может вождем стать, если на твоей Уме женится?
— Ага.
— А обычаи?
— Вот я и говорю — обычаи. Тебе же они тоже не нравятся?
— Ну, некоторые.
— Ладно, ты подумай, — Рунат хлопнул арига по плечу. — Это не к спеху. У меня Ума еще мала. Да и твой сын еще не вырос.
Такой вот разговор состоялся недавно у вождя с аригом. А тут Ума заболела. Тогда и задумался Рунат: не происки ли это Ираса? Ариг-то не проговорится, да у колдуна везде уши.
Вышел сегодня вождь утром на улицу, а колдун вот уже, будто всю ночь у хижины караулил.
— Солама калама, Рунат!
— Калама солама.
— Как дела? Как здоровье Умы?
Руната чуть не перекосило: ишь, какой заботливый выискался. А где еще вчера был?
— Слава Идолу, уже лучше. А ты чего с утра пораньше?
— Да вот как. Луны сегодня опять не было. Ночью несколько раз смотрел. Пора жертву готовить. Вот-вот молодая луна может народиться.
— Ну что ж, готовь. Выбрал уже?
— Угу. Сын ведьмы. В самый раз.
Вождь замялся:
— А что, обязательно его? Там же еще мальчики есть.
— Те не годятся. Этот нужен, — хмуро произнес колдун, заметивший нерешительность Руната. — Он рыжий. Это — знак огня. Такое не каждый год бывает.
— Ладно, — вождь еле заметно выдохнул. — Этого, так этого. Чего еще?
— А, может, и ведьму заодно?
— Чего?!
— Ты прикинь, Рунат, — зачастил колдун. — Когда мы в последний раз ведьму сжигали? Это уже сколько лет прошло. Редко они в руки попадаются. Мне сон сегодня приснился — Оман Яра видел, сердитого.
Ирас сделал многозначительную паузу. Но вождь не отозвался.
— Сердился Яр. Говорил, жертву хочу, женщину. И со светлыми волосами.
— Так и сказал? — недоверчиво прищурившись, спросил Рунат.
— Ага.
— А цвет глаз не назвал? — вождь издевался, но Ирас не понимал юмора, задумался.
— Нет, про глаза ничего не говорил, — с сожаленьем произнес. Эх, промахнулся, не разузнал заранее, какой цвет глаз у лесовички.