Эмилия сдавленно простонала.
— Я слишком стара для этого дерьма, — сказала она в темноту комнаты.
К сожалению, неизвестный визитёр был упрям и с большой долей вероятности скоро мог перебудить весь дом; так что Эмилии осталось только идти и лично смотреть, кому не спится в ночь глухую и не надо ли спеть колыбельную.
Эмилия знала немало способом усыплять непрошенных визитёров магией, или, на худой конец, точным ударом по шее. К сожалению, в этом мире у неё не было ни шанса свободно использовать подобные знания… По крайней мере, пока что.
Медленно вдохнув и выдохнув, она направилась к двери.
**
Оглядываясь назад, этого следовало ожидать.
— Поздновато для деловых встреч, — отрезала она.
— Ничего не поделаешь, эта и так отложилась на слишком много лет. Пора бы уже ей и состояться, не думаешь?
— Нет.
Он вздохнул.
— Да, Рон слегка обрисовал мне ситуацию. И именно потому я подумал, что нам действительно надо поговорить. Впустишь?
Эмилия подумывала сказать “нет”, вот правда. Соблазн был силён как никогда.
Но поговорить им действительно не помешало бы, и возможно, будет даже лучше сделать это на условно её территории.
— Проходи, — сказала она, — я сделаю чай.
Это был отличный способ дать им обоим время, в конце концов.
..
Рара Алого она узнала, разумеется; у неё было время рассмотреть его на многочисленных изображениях, выложенных в магнете.
Он был красив. Тут ничего нового: ну знаете, драконы.
Возраст отражался на его лице, впрочем. Быть может, чуть больше чем у большинства знакомых Эмилии драконов из Предгорья: алая грива волос, собранных в низкий хвост, была кое-где тронута серебром, на лице там и тут проступили морщины, которые, впрочем, не портили красоты, а скорее подчёркивали её, делая его более человечным на вид.
Можно было предположить, что в условиях Города люди стареют иначе, но она сомневалась. Немного зная драконов, Эмилия здорово подозревала, что это сделано специально для создания правильного и представительного образа.
Она уже успела понять, что в Городе были свои негласные законы для таких вещей.
Пока она готовила чай, Рар рассматривал её искоса. Эмилия злилась на себя, но всё равно что-то в глубине души, женско-тщеславное и глупое, нервничало, прикидывая, насколько плохо она выглядит сейчас.
Что же, ответ ей известен — плохо.
Нет, в целом Эмилия никогда не жаловалась на внешность. Несмотря на все шуточки Уилмо по поводу бабушек, выглядела она не настолько уж старше его; магия замедляет старение, это всем известно.
Глядя на неё, непросто было назвать возраст, особенно если не обращать внимание на серебристую седину волос, которую она приобрела, что иронично, ещё в молодости. Многочисленные тренировки в сочетании с неплохой наследственностью подарили ей хорошую фигуру, а лицо её, наделённое тонкими аристократичными чертами, старело с достоинством. В целом, ей не на что было жаловаться…
Однако, события вроде тех, которые она пережила, никого особенно не красят, и это никакими ухищрениями не исправить.
Постоянное нервное напряжение, мигрени, алкоголь, недосып, — всё это вгрызалось в неё, состаривая разом на года и года, принося опустошение и боль…
Раньше у неё не было времени думать о внешности и привлекательности. Но теперь, под взглядом этих глаз, полных бурлящей лавы, она чувствовала себя старой, никчёмной и сомневающейся.
За это она возненавидела его с первого взгляда.
— Ты совсем не такая, как я себе представлял, — сказал он.
Ну ещё бы.
— Как жаль. А я так хотела соответствовать твоим ожиданиям!
Он чуть насмешливо приподнял брови.
— О, лично я очень рад, что ты им не соответствуешь.
Эмилия презрительно скривилась (потому что право, эта лесть слишком банальна) и с громким, как точка в конце предложения, стуком поставила чашки на стол.
— Ты хотел что-то сказать. У тебя есть время, пока я закончу свой чай; хоть верь хоть нет, но у меня был длинный день.
— Ещё бы. Позволишь? — он протянул руку вперёд в элегантном жесте.
— Позволю что?
— Твою ладонь.
Эмилия помедлила, но послушно вложила свою руку в его.
Он был горяч.
Во всех возможных интерпретациях этого слова.
Эмилия чувствовала, как от его ладони исходит сухой, успокаивающий жар, наполняя её силой, мягко и на удивление безболезненно смешиваясь с её собственной холодной энергией.
Там, где их ладони соприкоснулись, медленно распускались знакомые, хрупкие лепестки.