Кира сглотнула.
После произошедшего в подпространстве она чувствовала себя очень неуютно в собственной голове, не понимая, насколько может доверять или не доверять внутреннему голосу. И если, помимо её природы как сирина, с ней говорит кто-то ещё, то — кто?
Она бы предположила Мирану, но таинственный собеседник говорил “мы” и утверждал, что спас её той ночью. Может ли это быть, или это всего лишь попытка залезть к ней в голову?..
Что же, у неё был только один источник информации на эту тему. И она не собиралась выпускать его из своих лапок.
— Я сплю рядом с тобой, — сообщила Кира дракону, без промедлений укладывая спальник рядом.
— О, — прищурился он, — ты начинаешь признавать, что мы с тобой пара?
— Нет, — ответила она сухо, — я начинаю признавать, что от тебя иногда может быть польза. Не то чтобы много, но с лысой овцы, как говорится…
— Эй!..
— ..но не о том речь. Я хотела спросить о том, что ты читал в этих своих умных книжках. Я хочу знать, кто или что говорит со мной.
— А больше тебе ничего не надо? Пришла, овцой называет… Почему я должен тебе что-то рассказывать?
Кира выразительно приподняла брови.
— Потому что нам ещё невесть сколько времени проводить вместе, и тебе же выгодней, чтобы я могла без опаски использовать свой дар.
Он поморщился, ещё немного поломался для вида, но в итоге вздохнул и прекратил представление, переходя на серьёзный тон.
— Как ты знаешь, магия вытекает из определённых источников разной степени разумности. Потому для многих направлений важно, чтобы маг мог “слышать” свой первоначальный источник — и само мироздание через него. С этой точки зрения, самая большая опасность таких типов магии — принять за голос мира что-то, что им не является.
— Я не уверена, что понимаю…
— Ну вот смотри, я читал о забавном примере... Ну, условно забавном, потому что конец несчастливый. Лет эдак пятьсот назад жил на свете маг, молодой и могущественный, и по этому поводу довольно самонадеянный. Он жил в Бордони и принадлежал к адептам Весёлого Пьяного Бога, которые, как ты знаешь, в среднем отличаются дружелюбием и щедростью. Однако у нашего героя был недостаток; он был свято убеждён, что вот его бог любит больше, чем всех прочих. Потому, когда во время одной из медитаций “бог” сообщил ему именно это, с вариациями, доступными духовному общению, наш герой очень быстро поверил, что его связь с божеством усилилась. Постепенно голос становился сильнее, в какой-то момент начал требовать от несчастного разных… весьма сомнительных вещей, чтобы доказать свою веру. Парень, впрочем, был не промах и делал, что велено. И в какой-то мере это помогало: он становился всё убедительнее, и люди тянулись к нему, видя в нём верховного жреца. В итоге, он собрал вокруг себя немаленькую такую группу, следующую его убеждениям. В частности, что они могут пролить свою кровь добровольно, и она превратится в вино, которое приведёт Пьяного Бога в мир… Я опущу подробности всего, что за этим последовало, ибо они довольно уродливы. Скажем, весь этот культ погиб, пытаясь призвать своё божество. То, что пришло, однажды было мелким ментальным паразитом, который присосался к магу. Но, накормленное кровью, оно стало полноценным искажённым аватаром Весёлого Пьяного Бога — Кровавый Пьяный Бог. И тут ведь как… Когда люди приписывают силам некие качества, аватар силы зачастую эти качества обретает. И да, Кровавый Пьяный Бог, пусть и не так могуч, как его основной аватар, но безумен и шустр. Его несколько раз пытались уничтожить, но он всё убегает… Это классический пример подобной ситуации.
Киру передёрнуло. Пример был довольно… Говорящим.
— Но как понять? — спросила она тихо, частично спрашивая саму себя. — Как определить, действительно ли ты прикасаешься к силе, или тобой манипулирует какая-то тварь?
— Мне сложно сказать, потому что драконы, если они не уроды вроде Ледяных или Призрачных, напрямую связаны со стихийными источниками, потому я не могу судить на собственном опыте. Но исходя из того, о чём я читал, это вопрос… честности перед самим собой, что ли, и умения отличить настоящего. Ещё умение верить себе, пожалуй.
Настоящие не будут говорить тебе ни того, что ты желаешь услышать, ни того, что ты ожидаешь услышать. Им не нужно твоё мнение или одобрение, отчаяние или всесилие. Настоящий разговор с источником наполнит тебя ощущением правильности, в первую очередь. И потом уже всё остальное.
Правильность, значит…
— Они никогда не говорят мне то, что я хочу слышать, — призналась она едва слышно.