— Как ты сама? — уточнила она.
Бетта нервно дёрнула плечами.
— Не заболела, уже хорошо. Когда ты упала в обморок…
— Когда я упала в обморок? — удивилась Кира. Сама она ничего такого в упор не помнила. — Помню, как легла спать…
— Ну, если ты изволишь так это называть, — хмыкнула Бетта. — Но тебя невозможно было разбудить, и ты была холодна, как труп. Наши соседи по палатке подумали, что ты умираешь от Алого Мора, и решили выкинуть тебя на улицу. Мы, как ты сама понимаешь, тоже не стали там задерживаться.
Ого.
— Вас выгнали из-за меня?
— Мы сами были не то чтобы в восторге от перспективы, во-первых, оставлять тебя одну, во-вторых, ночевать в компании этих людей. Они были очень… нервными. Любой, кто проявлял хоть какие-то признаки нездоровья, мог получить крайне неприятную реакцию. Вплоть до того, что одному мужчине, который отказался ночевать на улице из-за своего кашля, сломали все конечности.
Ого.
— А разве Алый Мор проявляется в форме кашля?
— Нет, конечно. Более того, надсмотрщики всем популярно объяснили, что эта конкретная форма мора не заразна… По эту сторону гор.
Кира поёжилась, прекрасно понимая, что именно может значить это уточнение.
Грёбаная жуть.
Бетта отвела глаза.
— К тому же, нам роздали речные пилюли, которые могут облегчить течение болезни, — быстро продолжила она. — В лагере почти никто от мора не умер. Ну, только те, кому дали пилюли слишком поздно. Не повезло.
Они помолчали немного. Да и что тут скажешь?
Не повезло.
— Удачно, — вздохнула Кира, — но почему тогда такая истерия? Сломанные конечности, выбрасывание заболевших на улицу и прочее…
Бетта поёжилась.
— Люди… нервничают, — сказала она.
Что же, это объяснимо. Как ни крути, а истерия во время катастроф частенько убивает не меньше людей, чем сами катастрофы.
— И вообще, нам повезло, что нас выселили на улицу, — добавила вдруг Бетта.
— Н-да? — вот уж человек-оптимист. Ей не хватает только мышей-помощников, чтобы помогали демонстративно-стоически сносить удары судьбы...
— Просто на тот барак упал дракон, — сказала Бетта. — Если бы мы там остались, нас бы уже не было. Так что да, повезло, что те ребята нас выкинули. И тому мужчине, которого избили, тоже повезло, кстати.
Э… Ого. Снова.
Вот уж точно концепция везения в стиле военного времени.
— Так, — вздохнула Кира, — сколько времени я проспала, что столько всего успело случиться?
— Ты имеешь в виду, провалялась в состоянии полутрупа? Потому что извини, но на сон это было похоже чуть менее чем никак… Трое суток. Ты несколько раз вроде-как-просыпалась, но очень неубедительно. Мы боялись показывать тебя лекарю из предгорных… ну, потому что. Сама понимаешь. Среди наших товарищей по несчастью нашлась одна бабулька, которая тебя осмотрела. Она сказала, откат от тёмного колдовства или что-то вроде.
Несколько раз просыпалась? Кира помнила только одно пробуждение. Хотя, вполне возможно, что все они для неё слились в одно?..
— И все эти три дня вы возились со мной?
— Мы теперь все вместе.
Что же. Это… Много значит.
— И давно мы выбрались из лагеря?
— День назад. Мы сбежали, когда всем стало не до нас.
— Когда дракон упал на палатку…
— Да. По всей линии фронта снова начался бой, и сбили одного из драконов-спасателей. Он рухнул прямо посреди лагеря, и его магия высвободилась… Это красиво, но, честно, в задницу такую красоту. Не говоря уж о том, что сверху начали падать ещё и странные взрывающиеся артефакты, из тех, которыми люди сумели ранить дракона. Там было очень… громко.
Взрывающиеся артефакты, значит? Ну-ну.
— Знаешь, теперь я понимаю, почему мама отказалась от магии, — добавила Бетта вдруг. — Я никогда раньше не понимала, почему она это сделала, почему запрещала нам постигать колдовство. Отречение сократило её жизнь, сделало её слабой и фактически убило… Раньше я не понимала. Но теперь, наверное, да. Теперь, когда я вижу это всё… Магия — это зло. Однажды я сделаю, как мама.
Кира на это могла только тяжело вздохнуть.
— Знаешь, это очень спорная концепция.
— Не о чем тут спорить. Был бы у нас техногенный мир…
Кира чуть не заржала. Ну да, старый добрый техногенный мир. Отсутствие магии очень помогает!
— Слушай, — сказала она, — поверь человеку, который видел этот самый техногенный мир своими глазами: были бы люди, а способы убивать друг друга всегда найдутся. И способы спасать друг друга тоже. Они развиваются соразмерно, с этим ничего не поделаешь. Ты вот не задумывалась, какой была бы смертность у людей в этом мире, не будь тут магии и целителей? В так называемом техногенном мире был период, когда в среднем двое из пяти детей умирали в младенчестве, а выжившие жили в среднем лет тридцать пять… Относительное равенство полов, опять же. Магия помогает хотя бы примерно уравнять возможности мужчин и женщин, а без магии… Мужчина, как более сильный физически, фактически получает карт-бланш. Единственное, что женщина может ему противопоставить — кого-нибудь родить. Это хорошо, если ты при этом вписываешься в гендерные рамки и отхватила нормального мужа. А если нет по обоим пунктам, то считай, что всё плохо… Ладно, не важно. Я просто говорю: поверь, ты не хотела бы, чтобы в вашем мире не было магии. Это бы не упростило жизнь. Потому… не спеши принимать категоричных решений, особенно в таком состоянии. Исходя из того, что я слышала о процессе отречения, это… не очень здраво.