– Ну, а я с мальчиками и Лали пойду обживать наше новое жильё, – сообщила госпожа Лайвр. – Господин Лайвр только что передал мне по артефакту связи, что позаботился об этом вопросе за нас всех; не знаю, что там нам в итоге выдали, но они уверяют, что это временно и что там есть водопровод и возможность постирать одежду. Честно говоря, всё остальное кажется мне не слишком важным.
Эмилия вздохнула, вспомнив с лёгким содроганием собственное купание в общественной душевой. И стирку в раковине – что всё ещё лучше, чем в реке, но...
– Мне уже нравится это новое жильё, – сказала Эмилия.
– Вот-вот, – вздохнула госпожа Лайвр. – Это забавно, правда – как поменялись наши стандарты на этот счёт!
– Обхохочешься, – мрачно согласилась Эмилия.
*
– Как же красиво! – воскликнула Нита.
И правда.
Хотя, по мнению Эмилии, “красиво” – это слово, которое и близко не передавало суть открывшегося им зрелища. А что в таком случае было бы правильней?
Величественно, экзотично и завораживающе, если бы Эмилии позволили дополнить мысль. Множество ярусов, переходов, и на каждом из них – спешащих, летящих, едущих на различном транспорте людей и нелюдей…
Это ошеломило.
Видела ли Эмилия когда-либо столько разумных за раз? И красота этого места, его энергетический и ментальный фон… Как она описала бы это всё, если бы кто-то из наставников словесности попросил рассказать без использования сакральных языков?
Пейзаж, полный острых углов, и рукотворных вершин, и стекла, и величия, и… холода. Но не того, беззаветно любимого каждым адептом Предвечной, что звенит на кончике пальцев в ночном лесу, что навещает в тишине мирного, скрытого под сенью деревьев кладбища, что приходит ночью, когда лежишь на траве, глядя на звёзды, что окутывает, когда опускаешь ноги в прохладный поток горной купели, что обволакивает на утёсе над мёртво-живой водой штормового моря… Нет, это был совсем не тот холод…
Но тот, полный одиночества и опустошения, что испытываешь, проснувшись от насланного одной из сонных тварей кошмара. Или выжигающей энергетические каналы магической лихорадки… Холод, жадно выпивающий силы и тепло. Холод, заставляющий посреди многотысячного столпотворения каким-то образом ощутить себя безудержно одиноким, маленьким и жалким. Хищное великолепие, немного чудовищное, жадное, это не перепутаешь и не скроешь. Бездна останется Бездной. Как её ни обживай, природу пространства не изменить.
Жадное, но не так, как Эмилия привыкла. Жадное не до крови, не до боли, не до тьмы. Но – до чужих сил, до чужого времени, до чужих снов…
В сочетании с пейзажем, это всё заставляет вспомнить описания тех самых техногенных миров, где хищное ментальное поле пожирает воспоминания и подчиняет разум своей Системе, зловонные миазмы витают в воздухе, отравляя лёгкие, мешая полной грудью дышать, вода полна примесей и употребима только после обработки, и даже потом практически не способна восстановить энергию в теле, из магических наук официально существуют лишь алхимия и артефакторика (которые, впрочем, доведены до высот мастерства, которые не снились в магических мирах никому), а жизни людей коротки, ярки и стремительны, как у бабочек-однодневок… Классической магии воли в техногенных мирах обычно нет, как минимум, на официальном уровне – хотя некоторые вехи, вроде той же менталистики, при этом чрезвычайно развиты. Просто их не замечают, как дракона в комнате. Как умудряются, это уж вопрос отдельный; ментальное поле техногенного мира просто убийственно, его давление доводит неподготовленных к такому слабых менталистов из магических миров до безумия и самоуничтожения… А местные там не только выживать умудряются, но и это самое ментальное поле игнорировать! Вот уж воистину, привыкнуть можно ко всему…
Многие техники и направления в техногенных мирах неподвластны вовсе. Другие, обычно с ментальной или заклинательской составляющей, либо включают в себя участь почти бесплатной кормушки, либо подразумевают годы и годы пути и крайне высокий порог вхождения. Немногочисленные сильные маги техногенных миров, преимущественно шаманы или менталисты, все как один безумны – и, учитывая давление ментального поля там, не то чтобы Эмилия могла их за это осуждать. Только восхищаться тем, что они там в принципе есть. Потому что им на практике в Ликарийской Академии Прикладной Магии демонстрировали воссозданное в специальной комнате ментальное поле техногенного мира. И это был… незабываемый опыт.
Эмилия, чей возраст на тот момент был где-то между границами человеческого и магического совершеннолетия, продержалась в той комнате полдня. Это был рекорд, после которого она месяц приходила в себя.