Путешествия в техногенные миры опасны для всех, кроме разве что демонов, фейри и прочих созданий с подобным уровнем сочетания ментальной магии и пути Порога. Отправляться же в техногенные миры, не обладая подобными характеристиками… На это решаются только самые смелые межмировые исследователи. И лишь чуть больше половины из них возвращаются потом назад. Остальные, поглощённые жадным миром, забывают себя и угасают за жалкие сорок-пятьдесят лет… Ходили слухи, что даже после смерти они оказываются привязаны к этому жуткому техногенному монстру, перерождаясь там раз за разом – но Эмилия предпочитала считать это страшными сказками.
О да, техногенными мирами принято было пугать юных и непослушных магов.
Но, как всё пугающее и запретное, техногенные миры также привлекали. Для их исследования создавались целые факультеты; писались книги о героических путешествиях туда; попаданцы оттуда, особенно образованные, наделённые магическими способностями или сведущие в местной артефакторике, иными странами ценились на вес даже не золота, а похороненных в недрах гор каменьев… И, разумеется, Эмилия была знакома в том числе с иллюстрациями, изображающие города техногенных миров. И то, что она прямо сейчас перед собой, было не идентично – но очень, очень похоже.
Этот Город, конечно, не был техногенным миром. Но соседствовал с таковым, перенимая многие вещи… И здесь, в так называемом “деловом центре” Города, это очень заметно.
Красота, организация пространства, архитектура, населённость, скорость… ментальное давление.
Эмилия уже чувствовала, как от тяжести местного ментального фона её голова начинает пульсировать. А ведь ей теперь придётся проводить тут значительную часть своей жизни…
– У меня чувство, что я попала в сказку, – сказала Нита.
– Да, – согласилась Эмилия, вспомнив многочисленные рассказы о магах-пленниках техногенных миров, зачитанные ей в детстве, – мне тоже.
8
***
Эмилия до сих пор слишком сильно уважала себя для того, чтобы глазеть по сторонам, открыв рот.
Потому она выбрала оптимальную для таких случаев стратегию: распрямила спину так, что там почти что-то хрустнуло, приподняла подбородок, как гордец, которому всё нипочём, слегка поджала губы и пошла вперёд с уверенностью человека, которому плевать на окружающие чудеса. Подумаешь, огромный холл, панели, демонстрирующие движущиеся изображения, мрамор столь ровный и гладкий, что этого не мог бы добиться ни один известный ей мастер, информационные потоки, закручивающиеся под потолком в вихри, зал ожидания, окружённый самым настоящим тропическим садом…
“Это не банк, а какой-то императорский дворец, — подумала Эмилия, наблюдая, как сотрудники в красно-белом, отлично вышколенные и сверкающие отработанными приветливыми улыбками, сортируют человеческий поток. — Впрочем, почему бы не строить дворцы деньгам? Деньги (и их аналоги) правили и будут править мирами. Властители приходят и уходят, города воздвигаются и рушатся, режимы рождаются и падают. Но деньги… Деньги будут всегда, и всего лишь честно строить им дворцы… хотя, уместнее сказать – храмы.
А ведь здесь энергия – это деньги, что и вовсе делает всё более простым и честным. Золото может быть материальным воплощением, но энергия… Энергия была и останется подлинной сутью явления, не так ли?”
– Я могу вам чем-нибудь помочь?
Эмилия моргнула.
Она, кажется, так погрузилась в свои мысли (и так старательно пялилась по сторонам, пытаясь сделать вид, будто совсем не пялится), что пропустила момент, когда одна из девиц в бело-красном выросла на её пути.
Должно быть, девочка уже пару раз задала ей вопрос по поводу помощи, но на местных языках, которые для Эмилии всё ещё звучали набором звуков. Техник ментального языкового обучения у местных то ли не водилось вообще (нашлись тоже, продвинутый мир), то ли широкой массе людей заготовки для таковых не были доступны. А обычное изучение языка, пусть даже и с использованием ментальных техник, было делом, очень мягко говоря, не одного дня…
Так что, девчонка в красном старалась. И, видимо, перебрала несколько языков, прежде чем сумела выдать нечто, для Эмилии узнаваемое.
Эмилия приказала себе собраться и натянуть на лицо самую дружелюбную из возможных улыбок.
– Я по поводу работы, – сказала она, материалиазуя на руке печать, – мне сказали подойти…
Выражение лица у девицы разом стало таким, как будто она унюхала под своим точёным носиком что-то дурно пахнущее.