Эмилия поморщилась. В целом ситуация была стандартной для миров, в которых есть явно выраженные знаки Предназнчения. Местная соулмейт-культура напоминала ей демонический культ “душ”... ну, только не с куда меньшим градусом насилия. Что, впрочем, легко объяснялось разным уровнем развития общества и смешением рас.
— И что будет с попаданцем, если он вдруг окажется чьим-то соулмейтом?
Госпожа Ван вздохнула.
— Ну слушай, в среднем — ничего плохого. Многие попаданцы надеются стать соулмейтами местных. Как я уже объяснила, это делает их членами семьи, даёт право остаться… Это считается удачей. Но есть, конечно, и другая сторона. Вон, мой брак тоже считался удачей.
— Но только не с твоей перспективы.
— Вот-вот… Знаешь, здесь, в Городе, я консультировалась с менталистом на этот счёт. Она объяснила мне, что со мной не было что-то не так. Просто существует понятие такое — дисбаланс сил в отношениях. Это причина, почему здесь под запретом романы между студентами и преподавателями, начальниками и прямыми подчинёнными, лекарями любых типов и пациентами, кураторами и подопечными. Если что-то такое начинается, один из участников должен перевестись. Потому что в таких отношениях одна сторона имеет огромную, одобренную обществом власть над другой. А если сюда ещё добавить романтику и сопутствующие ей сдвиги в бошках… Сама всё понимаешь.
— И ты подразумеваешь…
— Что отношения местного и соулмейта-попаданца — это всегда случай очень серьёзного дисбаланса сил. И да, общество при этом в большинстве ситуаций, не считая случаи совсем уж явного насилия, будет на стороне местного. Ему будут сочувствовать, а попаданцу — рассказывать, как ему повезло.
Эмилия почувствовала лёгкую тошноту.
Госпожа Ван вздохнула.
— Не скажу, что это всегда кончается плохо. Часто даже хорошо, если обе стороны не забывают ходить на консультации к менталистам или просто прислушиваться друг к другу. Но у меня, сама понимаешь, опыт. Так что я только богов возблагодарила, когда мой соул-тест оказался отрицательным… И больше того: я честно готова была бежать из этого мирка, роняя тапки, если бы он оказался положительным.
Эмилия окинула госпожу Ван долгим, задумчивым взглядом. Это всё…
— Ты всем это рассказываешь? — уточнила она.
— А ты всё же молодец… Всем попаданкам, которые приходят со мной работать, — усмехнулась госпожа Ван. — Свои мозги не вложишь, это правда. И каждому своё. Но иногда лучше быть старой дурой, рассказывающей историю своей жизни по сто раз, чтобы другие знали — ага, и так тоже бывает. Опять же, я прошла долгую дорогу к тому, что понимаю сейчас; я перепрыгнула через много препятствий, пережила истерики, и нервные срывы, и кричала в небо, и сходила с ума… Потому да, я рассказываю это всем попаданцам. Мой способ давать рабочие инструкции, если хочешь.
— Я… ценю это. И какое резюме ты обычно делаешь из своих советов?
Госпожа Ван улыбнулась.
— Несколько тезисов, короткая выжимка.
— Твой опыт уникален, и нет смысла сравнивать его с чужим.
— Те вещи, которые подходят другим, не подходят тебе, и наоборот. Это нормально, и тут нет места осуждению.
— Если тебе повезло, и тебе отрезали полпальца, а кому-то руку, тебе всё ещё больно. Не позволяй другим приуменьшать эту боль; она твоя, ты имеешь на неё право.
— Живи сегодня. Завтра будет завтра, не старайся решить все проблемы вот-прямо-сейчас.
— Тебе тяжело, потому всегда находи возможность радоваться. Держи сердце открытым для этого мира. Учись видеть в нём хорошие стороны; учись понимать его; старайся адаптироваться в нём; учись любить его. Тогда он полюбит тебя в ответ.
— Легко отпускай. Люди, которые никогда не были на твоём месте, не поймут, и это нормально.
— Не сожалей. Не вспоминай. Не сравнивай. Сожаления, сравнения и ностальгия — твои главные враги.