Много лет назад у драконов из некоторых кланов было привычное развлечение: они извлекали вот таким вот образом часть сущности, отвечающую за волю и разум, из своих непокорных рабов. Чаще всего доставалось демонам, которым объективно от драконьего господства доставалось больше всего… Впрочем, освободившись, демоны начали проделывать то же самое со своими собственными рабами, тем самым доказывая, что подобное дерьмо всегда закольцовывается. Один из самых неприятных, но самых работающих законов природы, увы.
Так или иначе, жертва подобной ситуации не теряет подвижности и зачатков разума полностью. Уходит, однако, то, что в целом составляет личность: воля и разум, стремления и желания. Такие куклы едят, если им скажут или если голод доставляет ощутимый дискомфорт, кричат, если больно, беспрекословно выполняют любые распоряжения. Но не больше.
..
Они вышли от лекаря и попали на оживлённую улицу. Эмилия знала, что это бессмысленно, но всё же свернула, чтобы пройтись сквозь эльфийские кварталы.
Есть много плохого и хорошего, что объективно можно сказать о фейри, но в одном им нельзя не отдать должное: они умеют творить красоту. Нет народа, более искушенного в искусствах вроде музыки и танца, стихосложения и театра. Культура фей может быть жестока и в чём-то неоднозначна, но — она красива. Этого Эмилия никогда не стала бы отрицать.
Все эти годы Энджи увлекалась всем фейским… Вместе с Лиссой, которой больше нет. В городе, которого больше нет.
Экое непостоянство вещей.
И всё же Эмилия надеялась, что целый квартал, полный лавок и музыки, звука и смеха, расшевелит что-то в Энджи, приманит её дух обратно. Говорят, в такого рода путешествиях, пока связь с телом ещё не окончательно потеряна, дух может слышать отголоски окружающих тело обстоятельств. Стоит того, чтобы надеяться, верно?..
— Эй, почтенная, ты что, продаёшь куколку? Я бы купил.
Эмилия вздрогнула и уставилась на весьма привлекательного фейри в полупрозрачном зелёном одеянии, украшенном кучей звенящих подвесок в форме стрекоз.
Эмилия подобралась. Ей говорили, что здесь фейри весьма цивилизованы и оставили старые привычки. Увы, Эмилия была слишком стара для такого. Но она предполагала, что на улицах должно быть безопасно. Ошиблась?
— Ничего не продаю и не покупаю.
— Вот как, — прищурился фейри. — Занятно. А зачем тогда извлекли из девочки дух? Была непослушна? Понимаю вас, эти дети… В наше время они совсем ничего не знают о почтительности. А в этом мире принято ещё и излишне потакать им, разве нет? Любой захочет привить им немного... почтения.
Эмилия не сочла нужным сдерживать пренебрежительную гримассу. Фейри везде остаются фейри, не так ли?
— Это не ваше дело, полагаю, — бросила она сухо.
Эльф рассмеялся.
— Ну да, министерство не моих фейский дел, и всё в таком роде… Разумеется, я не стал бы докучать госпоже. Всего лишь думал, что, возможно, вы не просто так привели свою куколку в наш квартал. Желаете приодеть её, чтобы смотрелась получше? Ведите к нам в салон! Мы сделаем из неё конфетку и не скажем ни слова. Вы же видите, кто мы такие. Слышали фразу “фейри в любом мире фейри”?
Эмилия моргнула, услышав сказанные вслух её же мысли. Фейри везде фейри? Эти расовые стереотипы, вроде того что фейри всегда распутны и подлы, драконы всегда жадны, оборотни дики, в быту и в постели, и так далее, и тому подобное… И да, в какой-то мере эти стереотипы появились не на пустом месте — но в конечном итоге остались, если разобраться, всего лишь стереотипами. Они смешны, но порой становятся опасными.
Когда мешают строить нормальные отношения.
Когда превращаются в повод для обвинения.
Когда становятся оправданием для чужой жестокости.
Те же “распутные фейри” чаще прочих рас становятся жертвами сексуального насилия и работорговли, чего никто не желает замечать. Они же сами этого хотят, верно? Что в общем-то классика.
“Жадные драконы”, на самом деле, в среднем весьма щедрые существа, пока дело не доходит до ограбления их сокровищниц или прочих вещей, тайно украденных у них из дома. Мало кто из драконов склонен напрямую обманывать в делах и тем более воровать (если речь не идёт о парах или завоевательских походах, до которых драконы, впрочем, никогда не были такими уж великими охотниками — ну, за редкими исключениями). Тем не менее, в человеческих государствах каждый год составляются огромные списки “украденных драконами” вещей. Пожив немного в Предгорье, Эмилия уверилась: любой дракон, прочитав список якобы украденного его сородичами, долго бы ржал.