— Ага, — Кира по дуге обошла разбросанные внутренности одной из таких сказок и облегчённо вздохнула: перевал со всеми его пейзажами остался позади.
Госпожа Дом на радостях отбежала к кустам; остальных тоже тошнило, но в пределах.
Кира с Лео переглянулись.
— Такие прогулки даются легче, когда параллельно рассуждаешь о жанрах.
Кира только тихо хохотнула в ответ.
Главная дорога, ведущая на север, лежала теперь прямо перед ними.
Хотя, наверное, “лежала” — это неправильное определение в данном случае. Вернее было бы сказать “текла” — потому что это действительно напоминало огромный живой ручей. Всюду, куда доставал взгляд, толкались люди, катились обозы, ползли улитки и самоходные машины. Кира в целом сомневалась, что в этом мире бывают правила движения, но, судя по там и тут раздающимся ругательствам, они всё же в теории существовали.
— Тебе повылазило?! Куда прёшь?
— Это сторона не для улиток!
— Ты не можешь сюда поворачивать!..
Так что да, теоретически правила были.
Просто не было никого, кто мог бы заставить этим правилам следовать — что, в свою очередь, неизбежно вело к “кто сильнее, тот и прав” концепции.
— Держимся вместе, — нахмурившись, сказал Уилмо. — Каждый держится за кого-то, не отпускаем друг друга… Надо попытаться найти попутную улитку.
— Снова напоремся на работорговцев, — поморщился господин Дом. — Или ещё чего похуже.
— Ты думаешь, нам стоит…
— Да, тут только идти ногами.
— И долго?
Купец отвёл взгляд:
— Несколько дней, — ответил он обтекаемо. — Может, конечно, в процессе мы найдём кого-то, достойного доверия, но… Надо подготовиться к длинной прогулке.
Кира посмотрела на серое небо. Сколько времени они вообще уже в дороге? Она не помнила. Сколько ещё осталось? Она не знала.
Тяжёлая усталость, отступившая было, возвращалась вновь.
**
Кира догадывалась, что, оглядываясь назад, слишком быстро отпраздновала собственную победу над подавленным состоянием: ментальные болезни не лечатся по щелчку пальцев, даже в случаях, когда удалось побороть одну волну, накатывает другая. Да, со времененем, если всё идёт правильно, волны становятся ниже, плохие дни — реже, и при улачном раскладе дело приходит к улучшению.
Она не была уверена, что именно послужило триггером, но на неё накатила вторая волна.
Кира шла, как тот самый дурацкий зомби, совершенно машинально переставляя ноги, и преимущественно игнорировала окружающий мир и людей в нём. Дорога слилась в одну сплошную полосу, мысли и воспоминания крутились в голове хороводом, от конца к началу, от начала к концу.
Там, в горящей Долине, у Киры не было времени ни рефлексировать, ни бояться. Там всё было просто. Но некоторые вещи догоняют, как показывает практика.
Она испытывала это прямо сейчас на своей шкуре.
И кто знает, как долго продлилось бы это ухудшение, если бы на третий, что ли, день они не очутились прямо посреди очередной драконьей битвы.
***
Это случилось внезапно, что уже скорее девиз их маленького и почти обречённого мероприятия. Ничто не предвещало, и до столицы Белых Земель оставалось ещё несколько дней пути, потому по идее они были в безопасности.
Но правда в том, что никого тут не волновали какие-то там идеи, а безопасность — концепт в целом относительный. После Железной Долины Бетта поняла это и старалась изо всех сил смириться с фактом: не существует такого понятия, как безопасность. Это всё враньё.
Сегодня ты живёшь в самом якобы безопасном районе города, за всеми охранными чарами, а завтра утром…
В общем, завтра наступает. И ты никогда, даже раз в тысячу лет не предскажешь, что именно оно тебе принесёт. Мириады вещей, на которые ты не можешь повлиять, вроде неправильно лежащих камней на крыше, или землетрясений, или огромных волн… или вот драконов, которые выясняют отношения прямо у тебя над головой.
И ты не очень уверен, что именно они не поделили, и не хочешь даже знать, кто из них прав — нет, зачастую ты просто хочешь жить… Но, как показывает практика, это не тебе решать.
Вот Бетта не ожидала, что будет просыпаться посреди ночи от кошмара, в котором в неё со всех сторон тыкают пальцем и называют “шлюхой”.
Или от сна, где мёртвая, наполовину сгнившая Лисса спрашивает, почему она мертва, а Бетта жива…