..
Эмилия с сомнением посмотрела на коробку.
Она отсканировала содержимое на вредоносную магию, снотворные, галлюциногены и яды.
Сахарный розовый единорог с гривой из взбитых сливок, казалось, смотрел из коробки осуждающе.
.
Этот странный, странный мир.
***
— Я хочу домой! Вы все ненормальные! Вы все меня достали!
— Хоть сейчас заткнись, кретин!
— АА-ААА! Он настоящий!!
“Ну да, — подумала Эмилия, когда какофония звуков ударила ей в лицо. — Дом, милый дом.”
Он а небрежно сбросила местные пыточные инструменты, именуемые туфлями (кто бы знал, как она скучала по простым и нормальным предгорным сапожкам из мягкой кожи) и решительно вошла в дом.
Дома, кто бы сомневался, творилось светопреставление: госпожу Лайвр и Айвенди не было видно, зато дети все собрались на первом этаже. Лали рыдала, Энджи смотрела в пространство, Лин и Маклан орали друг на друга.
Типично.
— А ну заткнулись! — рявкнула Эмилия, вложив в голос достаточно силы и ментального давления, чтобы призвать к порядку взвод.
Стало тихо.
Эмилия глубоко вдохнула, выталкивая пульсирующую боль на задворки сознания, и холодным, жёстким голосом отчеканила:
— По очереди, и начнём с самой адекватной части. Лали, что произошло?
— Эй!..
— Они говорят, что мой друг вымышленный! Но это неправда!
Ах, это.
Вымышленный друг Лали, Пан Бора Ман (и как только придумала такое имя) был отдельной темой для разговора. По её словам, “ему пять, у него витые рога, и его бабушки оленьи рога, его мама — эльф, а папа — тюлень, и скоро он придёт ко мне в гости”. Что… заставляло порадоваться за наличие у ребёнка такой развитой фантазии.
По словам Лали, Бора Ман снится ей каждую ночь. Они играют вместе и слушают истории его бабушки (у которой, очевидно, оленьи рога). Бабушка зажигает всякие пахучие палочки, чтобы укрепить дух Лали и помочь духу её сестры в путешествии…
Сначала, услышав всё это, Эмилия сильно насторожилась. В конце концов, им уже было известно, что Город, будучи технически пусть обжитой, но всё же несомненно Бездной, полнится разнообразными хищными духами. Эмилия опасалась, что одна из подобных тварей нацелилась на девочку… Однако, Лали не выказывала никаких признаков истощения. Более того, казалось, вымышленный друг помогал ей оправиться ментально и физически. И, если так, Эмилия решила для себя, что прямо сейчас эту проблему будет лучше отложить на потом.
Мальчишки, к сожалению, подобным пониманием не отличались.
— Не обращай внимания на чужие поддразнивания, милая, — попросила Эмилия мягко, бросив на Лина с Макланом очень выразительный взгляд. — Мы все помним, что твой друг помогает тебе и заботится. Это главное для нас.
Мальчишки скривились, но никто ничего не сказал вслух. Промолчал даже Маклан, периодические истерики которого основательно изматывали всех… Не то чтобы у парня совсем не было повода, конечно. Но чем дальше, тем больше Эмилия подозревала, что, если так продлится, им придётся искать для мальчишки какое-то особое заведение.
Что, разумеется, в очередной раз разобьёт Лайврам, объявившим парня своим ребёнком, сердце.
Лин, с другой стороны… Положа руку на сердце, с внуком тоже случались срывы. Эпизодически он вёл себя безобразно, тут ни отнять ни прибавить. Однако, мозгопрочищающая лекция от Эмилии с обещанием вышвырнуть восемнадцатилетнего лба на улицу, если он не начнёт вести себя ответственно и помогать госпоже Лайвр, возымела некоторое действие. По правде, Эмилии ещё только предстояло решить, что именно делать с Лином и куда его пристроить, но этот вопрос мог ждать ещё пару декад.
В конце концов, будучи магом, Лин теоретически мог рассчитывать в Городе на отличную карьеру — но только если он получит здесь образование. Так что Эмилия, когда у неё появлялось свободное время, отчаянно копалась в магнете, разыскивая адекватные (и наименее ограничивающие свободу) варианты.
— Вот, возьми, — Эмилия протянула Лали коробку с пирожным-единорогом. — Это тебе. Возьми это и пойди с Энджи наверх, хорошо? Мне надо поговорить с мальчиками.
— Как говорит бабушка Пан, “взрослые разговоры вредны маленьким девочкам”. Хорошо, леди Эмилия!
Эмилия малодушно подумала, что и сама очень хотела бы обойтись немного без взрослых разговоров.
Но кто ж ей даст.
Дождавшись, когда шаги девочек затихнут наверху, она повернулась к Лину и выразительно приподняла бровь.