Она задумалась, не была ли сама эта женщина одной из детей-магов, с кем случилось… Что-то. Не обязательно принудительный отказ от магии, но что-то, что сделало её очень категоричной в подобных вопросах… Или, быть может, она потеряла кого-то из своих подопечных. Может быть, даже не одного; может, Город в среднем и безопасней шестого мира, но Эмилия ни секунду не сомневалась: работая с проблемными семьями юных магов, успеешь навидаться очень много разного и интересного, такого, что потом не отказался бы развидеть.
Опять же, попаданцы. Даже в рамках её родного мира традиции разных земель разнились. Вещи, которые могли в том же Предгорье закончиться смертной казнью, являлись нормой в некоторых человеческих королевствах… И наоборот, если честно, это тоже работало. Что же тогда говорить о других мирах? И кто знает, чего именно могла навидаться эта дама на своей работе?
..Хотя, если честно, был ещё один вариант, который мог привести к тому же самому эмоциональному ответу.
Возможно, эта женщина из тех, кто отчаянно стремился Делать Правильные Вещи. Человек-миссия, что однажды пережил несправедливость и изо всех сил теперь пытается с таковыми бороться, в любых видах и формах, считая себя рупором правды и разума в этом мире. Не то чтобы самая плохая черта, не хуже и не лучше прочих; однако, Эмилия всегда предпочитала таких избегать, и не без причины.
Такого рода люди не руководствовались логикой или выгодой, они частенько бывали безжалостны, хотя сами себя считали воплощениями милосердия. Такие люди считали каждую несправедливость, реальную или мнимую, личным оскорблением. И стремились с ней бороться, невзирая ни на что, лелея ту самую, старую обиду в своей груди, защищая себя снова и снова, через других.
Таких людей в сказках для взрослых обычно принято именовать борцами за добро и справедливость.
В реальности иметь с ними дело, по опыту Эмилии, тяжело примерно всегда — и тем тяжелее, чем больше у данного миссионера зацикленности на личной обиде...
Впрочем, не то чтобы это всё имело значение. Важно другое: дама действительно, честно и откровенно считала Эмилию преступницей и воплощением угрозы для юных магов.
И да, видят боги, Эмилия, с её биографией, не претендовала на звание человека добросердечного и безгрешного — таких среди ликарийской аристократии отродясь не водилось, если уж на то пошло. Однако, в одном её нельзя было обвинить: она никогда не проявляла жестокости к своим внукам, ни в какой форме, никогда не делала ничего, что могло бы им навредить. Если уж на то пошло, в случае с внуками ей часто приходилось бороться с собственными инстинктами, чтобы не воспитывать их так же, как в своё время дрессировали её саму, не скатываться в ликарийские традиции. И порой было это сложно; ей приходилось всегда одёргивать себя, напоминая, что детей она воспитала, как того требовали любимые родственники — и что из этого вышло.
Лучшая прививка от желания поучать — спросить себя, хочет ли она, чтобы её внуки выросли такими же.
Помогает мгновенно.
Когда Лисса и Лали, не без вмешательства собственно Эмилии сбежавшие от незавидной судьбы живого товара, присоединились к ним, их начали воспринимать скорее как членов семьи. Да, формально Лисса работала на них, но при этом она посещала тех же учителей, что и близнецы, получала те же подарки и в целом была при Энджи с Беттой скорее своего рода компаньонкой, чем реальной прислугой. Лали же доставались подарки, образование, в том числе магическое. К ней всегда относились, как ко всеобщей младшей кузине или племяннице, со всеми вытекающими последствиями.
Эмилия в выборе воспитания почти во всём отдавала штурвал Уилмо, который баловал детей безудержно, так как только мог. Иногда на её взгляд даже слишком, но она позволяла это.
Теперь слушать все эти обвинения в сторону не одной только себя, но всей их семьи в целом Эмилии было… Горько, как привкус пепла от магических пожаров на губах.
Они не заслуживали всех этих обвинений.
— Это всё очень интересно, — вздохнула Дайина, — но слегка противоречит тому, что нам пока что удалось узнать…
— Эта женщина нам в глаза подтвердила, что не собирается обучать детей магии! — выдала дама. — В этой ситуации я имею полное право действовать на своё усмотрение!
Нет, ну это уже ни в какие ворота.
— Я такого не говорила, — отрезала Эмилия.