— Думаю, да. — Грей роняет альбом на пол, и без него его руки выглядят пустыми и бледными.
— Родители Кэмерон говорят, что в последнее время у нее были проблемы. Ты бы так это назвал?
Последовала долгая пауза, пока он боролся с самим собой. Затем:
— Дома было много стресса.
— Похоже на то. Возможно, слишком много проблем для такого чувствительного человека, как Кэмерон.
Его взгляд все еще настороженный, но он следует моему примеру.
— Ей всегда было немного тяжело из-за того, что ее мама — всемирно известная актриса. И отец часто бывает в отъезде.
— Его путешествия мешают им быть близкими? Эмоционально, я имею в виду.
— Это нечто большее. — Его зрачки, кажется, подергиваются, все его тело тонко вибрирует от внутреннего конфликта. — У него был роман с кем-то, с кем он работает. Кэмерон злилась на него и беспокоилась о своей маме.
Я киваю, чтобы подбодрить его, притворяясь, что он меня не удивил.
— Как ты думаешь, это первый раз, когда он выкручивается? Или, может быть, она просто впервые узнала об этом?
— Кэмерон говорит, что он всегда был таким. Но теперь все стало еще хуже. Его девушка беременна, и у нее будет ребенок. Ее родители сказали вам об этом? Может быть, мне даже не стоит говорить об этом. Я не знаю.
Я стараюсь не реагировать слишком остро. Ребенок? Как это могло не сбить Кэмерона с толку?
— Ты можешь говорить что угодно, — говорю я ему. — Здесь нет никакого способа попасть в беду. Кэмерон — твой лучший друг. Это естественно, что ты хранишь ее секреты, а она хранит твои. Это то, что делают лучшие друзья.
— Шериф несколько раз приходил поговорить со мной. Я был действительно сбит с толку.
— Конечно, так и есть, — говорю я. — Ты хочешь защитить Кэмерон. Но, Грей, возможно, ты знаешь что-то, что может помочь нам найти ее. Как думаешь, ты можешь быть немного более откровенным с нами?
Я чувствую, как он напрягается на подушке, задаваясь вопросом, может ли он доверять мне, действительно ли это нормально — сказать то, за что он держался.
— Кэмерон предстояло много трудных дел. Не только с родителями.
— Личных дел, — вторю я.
— Да.
Дверь открывается, и там появляется Уилл. Я чувствую, как сдуваюсь почти слышно. В интервью редко важно первое, второе или третье, что говорит испытуемый. Настоящее раскрытие требует времени. Требуется терпение при распутывании. И Грей был близок к тому, чтобы сказать правду.
— Эй, — говорит Уилл, присаживаясь на кровать. — Что я пропустил?
Я бросаю взгляд на Грея, и он почти незаметно кивает.
— Мы просто говорим о родителях Кэмерон. Об интрижке ее отца. Похоже, ситуация сложнее, чем мы думали.
— О, да?
Я снова смотрю на Грея в поисках какого-нибудь знака согласия, прежде чем сказать:
— Девушка Троя беременна.
— О, вау. Это очень много значит.
Грей говорит:
— Пожалуйста, не говорите ее родителям, что я что-то сказал.
— С нами у тебя полная анонимность, — уверяет его Уилл.
— Вот что я имею в виду, Грей. Вот как ты можешь помочь Кэмерон.
Грей долго молчит, его руки сгибаются на коленях. Наконец он говорит:
— Кэмерон начала вспоминать то, что было раньше. — Последнее слово застревает у него в горле. — С тех пор, как она была маленькой.
— Что именно? — мягко спрашиваю я.
— Вы действительно не можете сказать ее родителям. — Грей закрывает глаза, а затем снова открывает их, похоже, готовясь к тому, что придется заплатить за правду. Я чувствую его страх и беспокойство. Мы просим его вытащить темные секреты Кэмерон из коробки, в которой он хранил их для нее. Как ее самый близкий друг, он и есть эта шкатулка. — Вы должны пообещать мне.
Мы оба киваем.
— Она хотела перейти на противозачаточные средства. У нее не было секса или чего-то в этом роде. Не думайте так. По-видимому, это должно быть правда здорово для кожи.
— Так и есть, — говорю я. — Многие девушки делают это по этой причине.
— Верно. Как бы то ни было, она попросила меня сходить с ней в бесплатную клинику. Однажды, несколько недель назад, мы поехали на автобусе в Форт-Брэгг после школы. Это было похоже на эту пикантную взрослую штуку.
— Продолжай, — настаиваю я. — Ты ходил в бесплатную клинику.
— Верно, но женщина там не дала бы ей рецепт просто так, не проведя полного обследования. Я ждал ее, ничего особенного, но когда она вышла, она была очень тихой и замкнутой. Я продолжал спрашивать, что случилось, но она даже не сказала мне, пока мы не были на полпути домой в автобусе. Это было ужасно.
— Что было ужасно? — спрашивает Уилл.