Уилл оглядывается. Его взгляд напряжен.
— Знаешь, что мне напоминает это место?
— Да, — говорю я. — Мендосино.
—
Полиция Петалумы находится к северу от центра города. Мы паркуемся, регистрируемся и ждем у стойки регистрации, пока не появляется младший офицер, который ведет нас обратно в ряд офисов.
— Это сержант Баррези, — говорит он, останавливаясь у открытой двери.
Сержант — крупный парень с желтоватым лицом и зачесанными назад волосами. Когда он встает из-за своего стола, я вспоминаю многих командиров, с которыми я работала на протяжении многих лет, вплоть до его бежевого костюма, такого нового, что он выглядит блестящим. Наверное, для пресс-конференций. Готов он или нет, но теперь он пиарщик. Уже ясно, что это дело будет громким. Возраст Полли и то, как ее похитили, так жестоко и из ее собственного дома, вызвали всеобщий страх и беспокойство. Вся нация будет наблюдать за тем, как это происходит.
— Я думал, мы должны были встретиться с Эдом Ван Леером, — говорит Уилл.
— Он скоро появится. Мы совместно ведем это дело. Скажите мне, что я могу для вас сделать.
— У нас в Мендосино пропала девушка, — вмешиваюсь я. — Кэмерон Кертис. Уверена, вы слышали. Теперь в Гуалале подано еще одно заявление о пропаже. Шеннан Руссо, семнадцать лет, последний раз видели в начале июня. Просто пытаюсь понять, соединяются ли какие-нибудь точки.
— Мы даже не уверены, каковы наши собственные точки, — категорично говорит Баррези. — Преступление произошло поздно вечером в пятницу. Мы здесь только во вторник утром. У меня повсюду агенты ФБР, от Вашингтона до Сан-Франциско, больше агентов, чем я когда-либо видел в одном месте. Но это не значит, что я могу найти свою задницу.
Я знаю, под каким давлением он находится, чтобы разобраться в этом деле. Все смотрят. Последнее, что ему нужно, — это думать о чем-то другом, но я все равно должна попытаться.
— Послушайте, мы знаем, что ваше время дорого, — говорю я ему. — Если бы вы могли просто уделить минутку, чтобы изложить нам суть дела.
— Ван Лир сказал, что на месте преступления был отпечаток руки? — Уилл давит.
— Слишком размытый для компьютера, — отвечает Баррези. — Если бы у нас был подозреваемый, мы могли бы заставить это сработать.
— Есть еще свидетели, кроме двух подруг Полли? — спрашиваю я.
— В доме был арендатор в квартире в гараже. У него в гостях был друг. Эти двое смотрели телевизор с открытой дверью, когда неизвестный поднялся по подъездной дорожке и подошел к задней двери.
Уилл подается вперед, его вопрос вторит моему собственному безмолвному вопросу.
— Они ничего не заподозрили?
— Очевидно, парень просто пританцовывал, как будто это место принадлежало ему. Задняя дверь была не заперта. Может быть, это друг семьи, подумал он.
— Тем не менее, это чертовски смело, когда ты знаешь, что тебя заметили, — отвечает Уилл.
— На улице тоже были свидетели, — добавляет Баррези. — Теплый вечер пятницы. Люди в парке. Много пешеходного движения.
Достаточно легко представить, что описывает сержант, человека, которого не волнуют ни свидетели, ни время суток, ни последствия, ни риск, который, однажды сработав, заберет Полли, несмотря ни на что.
Такая безрассудная уверенность отчасти объясняет, почему некоторые преступники способны совершать похищения у всех на виду, даже средь бела дня. В 1991 году в маленьком горном городке Мейерс, штат Калифорния, недалеко от озера Тахо, автомобиль сбил одиннадцатилетнюю Джейси Дугард, когда она шла к своей автобусной остановке. Несколько ее одноклассников наблюдали, как на Джейси напали с электрошокером и затащили в машину. Ее отчим тоже был свидетелем похищения и пустился в погоню на своем горном велосипеде, но не смог угнаться за ней. Машина умчалась прочь. Немедленно были начаты масштабные поиски, но Джейси исчезла.
Два года и три месяца спустя ее все еще нет, но я очень много думаю в кабинете Баррези, даже когда он переключает передачу и начинает рассказывать о семье Полли.
Ева недавно рассталась со своим вторым мужем, который стал отцом сводной сестры Полли, Энни, которой было всего шесть лет. Возможно ли, что между ними существовала напряженность или что Марк Клаас был недоволен условиями опеки? Баррези хватался за соломинку.
— Подозреваемый не стучал и не колебался, — говорит он. — Это может означать, что он знал жертву, имел доступ к дому и знал о нем.
Я знаю шансы так же хорошо, как и он, что менее чем в пяти процентах случаев преступник — незнакомец. Но у меня уже есть предчувствие, что это дело перевернет все шансы, может быть, даже многие из них.