Ее слова падали сквозь меня, как отполированные камни.
— Я снилась тебе?
Иден подняла взгляд. Я уловил краешек беспокойной мысли, прежде чем она прогнала ее прочь, как будто провела метлой по углу комнаты.
— Иногда.
Я боялась задать свой следующий вопрос. Он висел там, утяжеленный, пока я смотрела на нее.
— Что ты хочешь знать, Анна? — Ее голос был нежным и терпеливым.
— Ничего. — Не двигаясь с места, я боролась с собой. — Просто… ты думаешь, я хороший человек?
— Что? — Она встряхнула миску вверх дном над смазанной маслом сковородой, на которую с удовлетворительным стуком упало тесто. — Что это за вопрос? Конечно, дорогая.
Внезапно Ленор издала странный звук со своего стула, почти рычание, и это напугало меня. Это был один из тех моментов, когда я подумала, что птица слишком много знает, может чувствовать вещи.
— Неважно, — произнесла я.
Иден открыла духовку и поставила сковороду внутрь, затем подошла и села рядом со мной за кухонный стол, развязав фартук так, чтобы он свисал с ее колен. Частицы муки падали на пол, как пыль, но она не обращала на них внимания.
— Ты думаешь о своих брате и сестре, Анна? Мы можем попытаться найти их, если ты хочешь. Ты, должно быть, все еще очень беспокоишься о них.
Ленор взмахнула здоровым крылом и начала прихорашиваться, отделяя и переставляя перья клювом. Мне это показалось продуманным жестом. Как будто она притворялась, что не слушает, но на самом деле начала обращать на это еще более пристальное внимание.
— С ними, наверное, все в порядке, верно? — выпалила я.
— Я не знаю, — тихо сказала она. — Сколько им сейчас лет?
— Восемь и девять.
— Ах. Что ж, есть один способ выяснить это. Давай позвоним Линде. Может быть, ты даже могла бы навестить их. Я уверена, что такого рода вещи устраиваются постоянно.
Острый укол пришелся мне в бок, чуть ниже грудной клетки.
— Не думаю, что хочу навещать их. Не прямо сейчас. Впрочем, ты можешь спросить. Позвони миссис Стивенс. Я хотела бы знать, все ли с ними в порядке.
— Конечно, милая. — Она потянулась за завязками фартука и, на мгновение задумавшись, взяла в руки свободный сверток. Затем она сказала: — Я ничего не знаю об этих детях, но могу сказать вам, что они не винят тебя в том, что произошло.
— Откуда ты знаешь? — Я не могла поднять глаз.
— Потому что это была не твоя вина.
Я почувствовала жар на своих щеках и давление. Больше всего на свете мне не хотелось плакать. Не перед Ленор, которая никогда этого не забудет.
— Ну… в любом случае.
— Нет, послушай меня, Анна. — Она наклонилась вперед и потянулась к моим рукам. — Это важно. Иногда взрослые падают. Твоя мама, вероятно, была в мире боли. Я не знаю наверняка. То, что случилось с твоей семьей, может быть, потому, что она чувствовала слишком сильную боль, или потому, что мир стал больше, чем она могла вынести. Или, черт возьми, по множеству причин. Но не из-за тебя, милая. Ты не сделала ничего плохого.
Я отчаянно хотела поверить ей, но это было трудно. То, как ее ладони были сложены вокруг моих, казалось, она предлагала мне что-то понести. Если бы только я могла отпустить это.
— Тебе иногда снится Хэп? — спросила я. Если я не сменю тему, то действительно расклеюсь.
Ее глаза скользнули по мне так нежно, полные любви и принятия.
— Слишком много. Это то, что я бы изменила, если бы могла.
— Но ты не можешь. — Я хотела, чтобы она знала, как внимательно я слушала ее с самого начала.
— Не могу.
— Но ты можешь печь хлеб.
— Верно, Анна. — Она сжала мои руки раз, другой, прежде чем отпустить их. — Это то, что может сделать каждый.
— 28-
Когда мы с Уиллом возвращаемся на Четвертую улицу, он злится.
— Тебя бы убило, если бы ты поддержала меня? Господи, Анна. Ты же знаешь, под каким давлением я нахожусь.
Я останавливаю его рукой.
— Я действительно знаю. Мне жаль. Но было бы неправильно привлекать команду Рода, когда дела не выстраиваются в очередь.
Он издает разочарованный звук, его рот плотно сжат и закрыт, но он слышал все, что было у меня. Похититель Полли ворвался в дом тёмной теплой ночью, когда на улице было много народу, и напал на Полли с ножом на глазах у свидетелей. Как это мог быть тот же самый парень, который каким-то образом выманил Кэмерон из безопасного дома и, вероятно, заранее манипулировал ею? Она пошла добровольно, как деревенская девушка в одной из сказок братьев Гримм, которую все глубже и глубже заманивают в темный лес блестящие безделушки, брошенные на тропинке. Поднимает глаза только тогда, когда уже слишком поздно, когда она потеряна и напугана, слишком далеко от дома.