Собрав волосы в беспорядочный пучок, я быстро нанесла немного туши и помады, прежде чем выйти из комнаты.
Я не из тех женщин, которые идут куда-либо, не выглядя наилучшим образом.
Спорт зал я нашла почти сразу же по тому же коридору, что и моя спальня на втором этаже, в конце коридора, где он выходил в массивное помещение с зеркалами с одной стороны и окнами от пола до потолка с другой. Мои глаза сразу же устремились к ночному пейзажу сквозь стекло, завороженные блеском огней, словно вплетенных в бархатную ночь. Я подошла к окну и прикоснулась рукой к прохладному стеклу, словно ощущая текстуру ночи под кончиками пальцев.
— Нью-Йорк самый красивый ночью.
Я закрыла глаза от звука его голоса, злясь на себя за то, что какая-то часть меня, что-то дикое и необузданное в груди, надеялась, что я могу столкнуться с ним.
— И опять же, большинство вещей таковы, — продолжал Данте, появляясь на моей периферии, огромной тенью рядом.
Я не повернулась, чтобы посмотреть на него.
— Я ужасно плохо сплю, поэтому пришла насладиться ночью. Здесь спокойно. Иногда кажется, что ты один бодрствуешь во всем мире.
— Ммм, это кажется довольно одиноким, — пробормотал он. — Ночь следует проводить в страсти.
Я закатила глаза, игнорируя его легкий смешок.
— Ты имеешь в виду трахаться без разбора?
— Ох, Елена, будь осторожна с ругательствами рядом со мной, — мрачно промурлыкал он, придвигаясь чуть ближе. — Мне нравится звук чего-то грязного от этого красного ротика.
Я сказала себе, что покалывание, которое я почувствовала у основания спины, было вызвано холодным сквозняком в комнате.
— Если я собираюсь остаться здесь, должны быть правила, — чопорно решила я, наконец повернувшись к нему лицом.
Боже мой.
Я тут же отвернулась к окну, ища утешения в нью-йоркской ночи.
Потому что рядом со мной стоял полуобнаженный Данте.
Его широкая грудь была покрыта очерченными мускулами, пресс цепочкой в виде прямоугольной рамки на животе, грудные мышцы были круглыми и твердыми, увенчанными темными сосками, покрытыми светлыми, жесткими черными волосами. Богато украшенный серебряный крест висел на конце толстой цепи на его шее, кончик креста упирался в складку между грудью и подтянутым животом, сексуально и кощунственно. Но именно длина его рук, пульсация мышц на бицепсах размером с мои бедра заставили мои ноги сжаться вместе от неясной боли в сердцевине.
Он был поразительно притягательным, монстром идеальной формы, похожий на человека.
Его размеры и сила должны были заставить меня напрячься и испугаться. Кристофер был на четверть меньше Данте, и я по опыту знала, что такой маленький мужчина может сделать с женщиной, если постарается.
И все же эта едва уловимая сила как бы… возбуждала меня.
Я женщина, ценящая контроль. Поэтому я оценила, с какой тщательностью Данте создавал это тело и как бережно относился к нему вместе с другим. Я видела, как он нежно держит лицо Козимы, как нежно обнимает Яру, как крепко целует Торе в обе щеки, как хлопает в ладоши с некоторыми из своих солдат. Я видела, как грациозное плотное мускулистое тело разворачивается и расхаживает по комнате, как он контролирует свою мощь, и от этого у меня перехватывало дыхание.
То, что он был таким крепким, было привлекательно, но именно его мастерство владения этой силой заставляло мои колени смягчаться как масло.
— Елена? — его голос ворвался в мои мысли, в его тоне слышалось веселье, как всегда, когда он говорил со мной.
— М-м-м?
— Я спросил, какие правила ты пытаешься установить в моем доме?
— Ах. — да, правила. Нам нужно много-много правил. Я прочистила горло и заставила себя повернуться к нему лицом, чтобы он думал, что меня не трогает его обнаженный торс и мощные бедра, обтягивающие его черные спортивные шорты. — Правило номер один — никаких прикосновений».
— Нет, — просто ответил он, покачав головой так, что я заметила, что его волосы еще не покрашены, а густые шелковистые пряди слегка спадают на лоб. — Я итальянец. Мои люди итальянцы. Мы прикасаемся.
— Но не я, — возразила я.
— Ты просишь тигра сменить полоски только потому, что дружеский поцелуй в щеку от земляка доставляет тебе дискомфорт? — спокойно возразил он, снова заставив меня почувствовать себя эгоистичной и немного глупой. — Никто не прикоснется к тебе без твоего согласия, Елена. Даю слово, что в этом доме ты в безопасности. Но, в свою очередь, я прошу тебя быть доброй к людям, которые живут здесь и навещают меня.