Прикольно, что я даю советы насчет отца, при моих-то проблемах, но Расс очень важен для меня. У нас обоих достаточно травм в прошлом, мы пытаемся быть чуть лучше, и оба отчаянно ищем человека, которого можно принимать таким, какой он есть.
– Зачем она пришла? – спрашивает Расс.
– Я правда не знаю.
Подумаю об этом, когда полностью оденусь.
Когда мы наконец выходим из домика, Дженна сидит на корточках на крыльце и возится с Рыбкой. Ничего не говоря, она встает и отряхивает с брюк собачью шерсть. Это похоже на противостояние, когда все ждут, кто выстрелит первым. Я решаюсь заговорить, но Дженна меня опережает:
– Ваши родители здесь.
Мы с Рассом недоуменно переглядываемся. Он прочищает горло.
– Чьи родители?
Дженна складывает руки на груди, вид у нее раздраженный.
– Вас обоих. Твой папа, Расс, и твоя мама, Аврора. Они ждут на входе.
Втроем мы молча идем к родителям, и теперь одним лишь недоумением мои чувства не описать. С лица Расса отхлынула вся кровь, и мне хочется его успокоить, но это может все ухудшить в глазах Дженны.
Мама уже вышла из здания, но отца Расса я не вижу. Они с Дженной идут дальше, и меня будто тянет к ним.
– Расс! – окликаю я.
Он останавливается и оборачивается.
Я подбегаю к нему и крепко обхватываю его руками.
– Если он хоть на секунду поведет себя ужасно, сразу уходи. Я буду тебя ждать.
Он целует меня в макушку, но ничего не говорит и идет дальше за Дженной, а я возвращаюсь к маме.
– Поговорим о том, почему ты приехала без предупреждения?
Мама терпеть не может выходить из дома и одета так, будто отправилась на прогулку по магазинам в Сен-Тропе, а не в летний лагерь к дочери.
– Сегодня же день посещений. Я подумала, что мы можем прогуляться, – небрежно отвечает она.
Меня сразу охватывают подозрения.
– Ты без предупреждения приехала из Малибу только потому, что захотела со мной прогуляться?
– Я так и сказала, Аврора.
Разве могло случиться что-то похлеще того, о чем я уже сегодня узнала?
– Ну ладно.
Маршрут для прогулок ограничен, потому что мама надела лабутены, а не кроссовки, и я веду ее к озеру, где можно ходить босиком по песку. Первые двадцать пять минут мама болтает о пустяках, и мое раздражение растет. Моя мама не из тех, кто любит гулять на природе, она скорее предложит: «Пойдем купим тебе первую сумку Биркин». Проходит тридцать минут, и мои подозрения и недоумение достигают апогея. Я останавливаюсь возле двух брошенных шезлонгов и сажусь.
– Я должна знать, зачем ты приехала, потому что нервничаю, когда ты притворяешься, что любишь гулять.
– Я люблю гулять по пляжу. Это одно из моих любимых занятий, – оправдывается она.
– Ну да, дома. Или на Карибах. Где не нужно обходить палки и бог знает что еще.
– Ты всегда такая подозрительная насчет чужих намерений. Вся в отца. Он тоже такой.
Тут у меня в голове вспыхивает лампочка.
– Так ты знаешь? – восклицаю я. Мама сидит рядом, глядя на озеро. – Вот почему ты приехала. Когда он спрашивал, дома ли я, заодно сказал про свадьбу, правда?
В водовороте событий последнего часа я совсем забыла о том, что меня так расстроило. Мама переплетает пальцы с моими.
– Я подумала, что ты, наверное, огорчишься, и хотела побыть с тобой, а не оставлять тебя с Эмилией.
– Ты знала, что он собирался сообщить мне?
– Нет, но предполагала, что, наверное, что-то скажет, – она ласково гладит мою руку большим пальцем. – Твой отец сволочь, Аврора, и он полностью заслужил это определение. Я сомневалась, что застану тебя здесь на седьмом небе от счастья, скорее в расстроенных чувствах от очередной его жестокости.
Папа всегда был занозой в наших отношениях. Интересно, раздражает ли маму то, что я борюсь за внимание человека, которого она так не любит? Мы никогда не ведем о нем долгих разговоров и, к чести мамы, за глаза она никогда не отзывалась о нем дурно.
– Почему он меня не любит, мама? И вообще не считает за дочь.
– Твой отец… не знаю, милая. Когда выходишь замуж, думаешь, что знаешь человека как облупленного, но люди меняются. Твой папа изменился. Поначалу в мелочах – в том, как говорил на определенные темы, в общении с людьми. Потом родилась Эльза, и он снова стал тем человеком, за которого я вышла замуж. Он прекрасно к ней относился, и она его боготворила.