Кроме того, когда он рядом, я могу ляпнуть что угодно.
Говорить мне, в общем-то, нечего, поэтому решаю поддерживать светскую беседу, хотя, по мнению многих, это хуже бессвязной болтовни.
– Где твоя любовь?
– Спит в домике. В лагере для нее слишком жарко, а там довольно прохладно.
Я так резко поворачиваю голову, что шея хрустит.
– Погоди, чего?
Расс прекращает делать разметку, и какое-то мгновение мы просто смотрим друг на друга. Он пытается понять, почему я озадачена, а я силюсь сообразить, правильно ли его поняла. Глупо делать поспешные выводы, но я никогда не могла похвастаться уравновешенностью.
Расс подходит ко мне вплотную, на его губах появляется прежняя мягкая улыбка.
– Рори, я говорил о Рыбке. А ты о Ксандере?
Вот видите? Какой полезный опыт.
– Да, я думала… Старалась не… Да, я говорила о Ксандере.
Он сдерживает смех, и я это ценю, потому что стараюсь не думать о том, где здесь лучше спрятаться. За годы посещений лагеря я нашла кучу укромных мест, где он меня никогда не найдет. Можно было бы мирно жить с животными, как Белоснежка.
– Ксандер решил вздремнуть с собаками. Я не менял ориентацию и не начинал средь бела дня трахать случайных женщин, с которыми работаю.
То, как он произносит «трахать случайных женщин», вызывает во мне странные эмоции. Из его уст это звучит как-то чуждо.
– Мне казалось, ты готов послать правила ко всем чертям. Тяжело все время быть примерным.
Правда, теперь, когда я стараюсь, это вовсе не так уж тяжело. Достаточно было напиться и услышать, как сильно Расс боится потерять эту работу, чтобы понять: мне нужно придерживаться обязательств, которые я взяла на себя, приехав сюда.
Бесконечный круг самобичевания не идет мне на пользу, и не за этим я вернулась в «Медовые акры». Я не позволяю себе делать из мухи слона.
– До этого я еще не дошел, но ты первой узнаешь, если мне захочется ввязаться в неприятности.
Он со мной флиртует. Я на девяносто девять процентов… ну ладно, скорее на восемьдесят семь процентов уверена, что он со мной флиртует. Куда пропала Эмилия, когда она мне нужна? Не помешает взгляд со стороны. Надо ответить остроумно, прикольно и, что еще важнее, дать ему понять, что кое-кто не против заняться сексом в лесу.
Я и забыла, что мироздание любит надо мной шутить, но не проходит и десяти секунд, как замечаю идущих к нам Клэя с Майей, а за ними толпу нетерпеливых будущих футболистов. А может, мироздание не виновато и я просто все время забываю, что приехала присматривать за детьми, а не пялиться на аппетитные бедра Расса в шортах.
Как бы то ни было, не их взгляда со стороны я ждала.
Обучение проходит как по нотам, а процент вероятности флирта понижается всякий раз, когда я об этом думаю. К вечеру я пережила еще один раунд хаоса в столовой, танцы и проверку, все ли улеглись в постели. День закончился, и я совершено вымоталась, что значительно снижает шансы набедокурить. Эмилия легла еще час назад, а я уже двадцать минут пытаюсь собраться с силами и встать с очень удобного кресла перед костром.
Лосось дремлет у меня на груди, тепло костра согревает нас обоих, и есть вероятность, что я усну прямо здесь. Глаза уже закрываются, и я силюсь держать их открытыми, зная, что, если провалюсь в сон здесь, кто-нибудь непременно разрисует мне лицо.
– Ты спишь?
Открыв один глаз, вижу стоящего рядом Расса. Он выглядит так же свежо, каким был утром.
– Да, уходи.
Он хихикает. Меня раздражает, как великолепно этот парень все время выглядит. При этом мало спит и усердно работает весь день, и тем не менее вот он – с ясными глазами и полный энергии.
– Идем, я провожу тебя в твой домик. Нельзя здесь спать. Ксандер сказал, что, если ты тут уснешь, он нарисует член у тебя на лице.
– Нельзя тревожить щенка! – Я показываю на свою пушистую грелку для живота. – Мне кажется, он за неделю стал вдвое тяжелее, так что я не смогу убрать его, даже если постараюсь.
– Ксандер дрессирует его с помощью бекона из индейки. Я его заберу, идем.
– А нас обоих не можешь поднять? Я сплю.
Я стараюсь сдержать дрожь, когда его руки касаются моего живота. Расс поднимает золотистого ретривера и прижимает к груди, как ребенка. Мне не удается скрыть дрожь, но он вежливо делает вид, что не замечает.