– У тебя есть ноги, и твое брюхо не набито беконом.
Расс протягивает мне руку и осторожно помогает встать.
– Ты откуда знаешь? Ничем не подкрепленное предположение.
– Рори, ты же вегетарианка, – смеется он. – Если ты учишься трюкам, поощряя себя беконом, у нас проблемы посерьезнее, чем потенциальный рисунок члена на твоем лице.
Он так легко это произносит. Я много чего могу сказать в ответ, но прикусываю язык. Расс качает головой и уводит меня от костра к моему домику.
– Лучше ничего не говори.
– Все хорошо. Ты ясно дал понять, кто твой любимчик. У Лосося тоже есть ноги, то есть лапы, ну да ладно. Просто знай: если мне удастся подружиться с настоящим бурым медведем, ты точно так же отойдешь на второй план, – говорю я, щелкая пальцами.
– Я… – начинает он и замолкает.
Мы идем дальше, и я не могу определить выражение его лица. Мой пристальный взгляд приводит его в чувство, и он смеется, но как-то натянуто.
– Наверное, я могу справиться с тем, что ты отодвинешь меня на задний план, но в Калифорнии нет бурых медведей. С тех пор, как я прочитал брошюру, так и не могу понять, как они попали в компанию к ежам, лисам и енотам.
– О2рла назвала возрастные группы по животным, когда приняла дело от отца. Она решила, что так будет прикольнее, и предоставила выбор Дженне, когда той было лет пять или шесть. Всю историю я не помню, но да, маленькая Дженна явно не знала про медведей.
– Дженна тоже приезжала сюда в детстве? – Расс гладит щенка по спинке. – Круто, что она теперь здесь работает.
– Дженна – дочь Орлы, ты разве не знал? Прости, я думала, все знают.
Выражение его лица опять трудно прочесть – нечто среднее между весельем и унынием.
– Ну конечно, моя начальница – дочь хозяйки.
Наконец мы доходим до моего домика, и мне нужен повод идти дальше и разговаривать. Расс останавливается, а я поднимаюсь на первую ступеньку и тоже стою, не торопясь прощаться.
Расс делает ко мне шаг и понижает голос – видимо, чтобы не разбудить Эмилию, – но теперь, когда я на ступеньке, разница в росте меньше и он оказывается опасно близко.
– Дженна говорит, чтобы мы прекратили таскать щенков, потому что скоро они вырастут, но все равно будут проситься на руки. А еще говорит, что щенки – это не дети, но я ничего не могу поделать.
У меня отвисает челюсть.
– Прости, разве не ты говорил, что не хочешь нарушать правила?
– Это было, скорее, пожелание.
– Это правило, и ты взбунтовался. О боже!
– Я не бунтую, я прос…
– Ты вышел из-под контроля, Каллаган. Так все и начинается. Сначала ты носишь щенков на руках, потом разбиваешь о камни лодку, в которой не должен был находиться, и тебя угрожают выгнать.
Он прищуривается, услышав очень конкретный пример.
– Теоретически, – добавляю я. – В общем, я бы пригласила тебя войти, но в отличие от тебя уважаю начальство, и, наверное, есть какой-то смысл в том, чтобы не затаскивать в домики парней и их животных.
– Кто бы мог подумать, что ты такая примерная девочка.
Я чуть не задохнулась.
– Доброй ночи, Расс. Спасибо, что проводил.
Задом я поднимаюсь по остальным ступенькам на крыльцо. Хорошо, что теперь между нами есть расстояние. Это значит, что я не наклонюсь вперед, чтобы поцеловать его. Или еще что-нибудь.
– Доброй ночи, Аврора, – мягко говорит он. – Сладких снов.
Я поворачиваюсь к нему спиной и тихо открываю дверь, стараясь не разбудить спящую соседку. Оглянувшись, вижу, что Расс еще стоит на месте.
– Что ты делаешь?
– Смотрю, как ты заходишь, чтобы тебе не пришлось видеть, как я ухожу.
Сердце подскакивает к горлу. Я осторожно закрываю за собой дверь. Когда, наконец, укладываюсь в кровать, решаю, что это точно был флирт.
Глава 14
Расс
Не думал, что когда-нибудь по доброй воле последую совету Джей-Джея и извлеку из этого пользу, однако так и случилось.
«Единственный, кто знает о твоей неуверенности, – ты сам». Так он сказал, побуждая меня быть увереннее с девушками, но теперь я применяю эту тактику со всеми, и, на удивление, она работает. Ненужное беспокойство по определению лишено логики. Оно выматывает и заставляет чувствовать себя одиноко, даже если вокруг люди.
Команда приспособилась к удобному режиму дня со всеми отдыхающими, а мы с Авророй завели милые привычки в свободное от занятий с детьми время. Каждый раз, когда провожаю ее к домику, становится все труднее не поцеловать ее на прощание, особенно когда у нее такой вид, будто она тоже думает о поцелуе. Но я благодарен ей за старания уберечь нас от неприятностей.
То есть я думаю, что благодарен.
Я завтракаю с Эмилией, когда к нам подходит девушка, о которой думаю днем и ночью. Она садится рядом с лучшей подругой и вздыхает.