– Больше никогда. Серьезно. Я заплачу2. Симулирую собственную смерть. И плевать на последствия.
Скрывая смешок за кофейной кружкой, оглядываюсь – не подслушивают ли дети, которые еще завтракают. Ксандер садится рядом со мной. На его тарелке подозрительно много бекона. Я наклоняюсь к нему и шепчу:
– Перестань подкармливать собак.
Не отводя взгляда от тарелки, он качает головой.
– Ты мне не мамочка, я не обязан тебя слушать.
– Наверняка все не так плохо, – говорит Эмилия все еще насупленной Авроре, тоже борясь со смехом.
Все дети из нашей группы спят в одном коттедже, и мы по очереди ночуем там же, чтобы присматривать за ними. В чрезвычайных ситуациях с ними может остаться на ночь кто-то из старших, например Дженна, но пока что дети ведут себя хорошо и хлопот не доставляют.
Майя вчера приболела, и Аврора вызвалась заменить ее на ночном дежурстве, по ошибке решив, что ее напарником будет Ксандер. Когда же она обнаружила, что дежурит с Клэем, вид у нее стал такой, будто наступил конец света.
Да, я испытал мелочную радость.
– Нет, Эмилия, все было плохо, – ворчит Аврора. – Он сказал, что не против спать в обнимку, если я боюсь темноты. Знаю, Клэй шутил, но он гораздо смешнее, когда шутить не пытается.
Эмилия закатывает глаза.
– А ты что ответила?
– Сказала, что брыкаюсь во сне.
Я чуть не поперхнулся кофе.
– Думала, на этом все кончится, но он начал говорить, что у меня под кроватью что-то шуршит и чтобы я подождала, пока он проверит.
– Ты должна была восхититься его креативностью, – встревает Ксандер. – В наши дни и в нашем возрасте весьма трудно быть придурком, но ему это удается.
Аврора награждает его убийственным взглядом.
– Джессика подошла попросить, чтобы я достала ее плюшевого мишку, который упал с кровати, и услышала, как Клэй шутит насчет убийцы под кроватью. Девочка начала кричать, а за ней заголосили все. Удивительно, что вы не слышали. У меня до сих пор в ушах звенит. Ушло часа два, пока все не угомонились и не улеглись.
– Я спал как младенец, – говорит Ксандер, откусывая тост.
– А я нет, ты храпишь, – бормочу я в свою кружку.
– Вот черт, – смеется Эмилия. – А я-то думала, что дети такие усталые и унылые потому, что простояли длинную очередь, чтобы позвонить домой на День отца.
Мои плечи сразу поникают. Сегодня же воскресенье.
У Авроры такой вид, будто ее снова поставили в пару с Клэем, да и я не чувствую никакой радости. Это просто день. Но даже такой обычный день как-то особенно выделяется, когда у тебя плохие отношения с отцом.
На этой неделе одним из заданий у детей было изготовить открытку ко Дню отца, чтобы послать домой. И хотя я знал, что этот момент наступит, он все равно застал меня врасплох.
Ксандер разражается смехом.
– Лучший способ узнать, у кого проблемы с отцом: скажи про День отца.
– Говори за себя, – огрызается Эмилия. – Мой папа – лучший человек на свете.
– А я прямо сейчас решила не зацикливаться на этом, так что делись своими страданиями с кем-нибудь другим, спасибо тебе большое, – добавляет Рори с милой улыбкой. – Буду зацикливаться потом, в одиночку, как нормальный человек. Или, если отважусь, закупорю свои страдания в бутылку и закопаю поглубже, чтобы она взорвалась гораздо позже, в самое неподходящее время.
– А чем сегодня заняться с детьми? – спрашиваю я, меняя тему, чтобы разговор не зашел слишком далеко. – Что они больше всего любят?
– Вышибалы с красками, – хором говорят Рори и Ксандер.
Аврора вскидывает бровь, а сосед шепчет:
– Мы что, стали лучшими друзьями?
Пока мы разрабатываем план, Аврора берет себе завтрак. Тем временем к нам присоединяются Клэй с Майей и сразу соглашаются с нашими задумками. По воскресеньям все расслабляются: после недели плотного расписания все устали, поэтому мероприятия в выходные у нас легкие, чтобы у детей хватило энергии на воскресное барбекю и вечерние развлечения – обычно кино или какое-нибудь шоу.
Однако в вышибалах, да еще с красками, нет ничего легкого.
Обсудив детали, мы с Ксандером отводим детей в комнату, чтобы они прибрались там перед проверкой. «Бурые медведи» сейчас лидируют в общекомандном зачете, что коллеги приписывают мне и моей любви к порядку.
Уборка – скорее привычка, чем хобби. Когда я жил дома, настроение отца часто бывало непредсказуемым, после проигрышей он становился раздражительным, и часто казалось, что он ищет повод для ссоры. Я ненавидел ссоры и всеми силами пытался их не допустить. Поэтому домашнюю работу делал сразу, иногда еще на переменах. Я всегда подрабатывал где-нибудь в нашем районе, поэтому никогда не просил у отца денег. Дома неуклонно следил за чистотой, не давая ему повода жаловаться на беспорядок.