Может, надо было отправить его сюда одного? Потому что молчание вызывает у меня зуд, но я изо всех сил стараюсь удержаться от привычной болтовни.
– Как ты обнаружила это место? – спрашивает Расс.
Его глаза закрыты, он по-прежнему плавает на спине. Боже, с каким облегчением я воспринимаю возможность говорить. Подплываю к нему ближе, как будто громкая речь нарушит покой.
– В один год у нас был вожатый, который очень любил командные виды спорта, и он организовывал походы по всей территории, которой владеет семья Орлы. Это было мое любимое место.
– Здесь красиво.
– Да.
– Есть вероятность, что тут водятся акулы?
– Очень маленькая.
Он открывает глаза и улыбается мне, отчего сердце начинает биться быстрее.
– Это отрадно.
– Ты уже выглядишь лучше, – осторожно замечаю я.
Хочется спросить, почему Расс так внезапно уехал, но я стараюсь не вторгаться в его жизнь и не ставить его в неловкое положение. Он ведь дал понять, что не хочет говорить об этом.
Боже, до чего утомительно думать перед тем, как что-то сделать.
– Мне стало лучше. Спасибо, что привела меня сюда.
– Если ты… Ты, э-э… – прекрасное начало, Рори. – Если ты передумал и хочешь что-нибудь рассказать о твоей поездке, то я не против. Мы можем попытаться найти ту самую золотую середину.
– Не хочу взваливать на тебя свои проблемы.
– Я не возражаю. И это не так уж тяжело. Ты только что нес меня с моим багажом вверх на холм. Я могу поймать все, что ты в меня бросишь, Каллаган.
– Вот именно. У тебя своих проблем хватает, зачем тебе еще и чужие.
Проклинаю свой длинный язык. Я ляпнула это несколько недель назад, когда мы только приступили к работе. Кто-то спросил, почему у меня нет парня, и я не знала, как вежливо сказать людям, с которыми только что познакомилась, что я ходячая катастрофа и не доверяю мужчинам. Поэтому ляпнула первое, что пришло в голову. К сожалению, то была фраза про нежелание нагружать себя чужими проблемами.
– Я хочу принять твой багаж.
– Аврора, – произносит Расс тверже, – обещаю, я его на тебя не взвалю.
Он меня не слушает, и я раздражаюсь, но понимаю, что имею дело с последствиями собственных слов. Начинаю нервничать, пытаясь облечь мысли в слова.
– Я хочу. Весь. Представь, что я аэропорт и ты можешь сдать весь багаж.
Блин, да мне надо рот кляпом заткнуть.
Расс хмурит брови. Вид у него такой же сконфуженный, как и у меня.
– О чем ты?
– Аэропорт? Багаж? Понятия не имею. Я чаще всего понятия не имею, что делаю или о чем болтаю, но я серьезна насчет того, что готова принять твой груз.
Я ступаю по незнакомой территории и ненавижу это. Расс заправляет за ухо мокрую прядь моих волос, задержав руку чуть дольше необходимого, и мое тело радостно гудит.
– Наверное, сначала лучше вылезти из воды.
Я внутренне кричу.
Он молча помогает мне выбраться на берег, и мы идем обратно к одеялу. Я падаю на мягкую ткань и ложусь на спину, чтобы обсохнуть. Чувствую себя немного сбитой с толку.
Прикрыв глаза рукой от солнца, наблюдаю, как Расс неуклюже возится, устраиваясь поудобнее.
– Положи голову мне на живот, – предлагаю я.
– Все в порядке, мне просто нужно…
– Тебе будет удобно, правда.
Он осторожно кладет голову мне на живот.
– Если тебе станет неудоб…
– Эмилия все время так делает, а ты осторожнее нее. Клянусь, все хорошо.
Даже не знаю, когда мне стало уютно молчать рядом с ним. Но если я не болтаю без умолку, удается услышать его дыхание. Проходит несколько минут в тишине, и наконец Рас заговаривает:
– Отца сбил пьяный водитель, он попал в больницу.
Я замираю одновременно от облегчения и паники: наконец-то он поделился со мной!
– Я редко вижусь и разговариваю с родными, потому что… – Расс делает паузу, и я молчу, ласково поглаживая его по голове, чтобы он знал, что я слушаю. – Ну, потому что из-за отца я не слишком хорошего мнения о себе. В детстве он был моим героем. Никогда не пропускал хоккейные матчи, школьные ярмарки, родительские собрания. А к тому времени, когда я закончил школу, мы почти не разговаривали.
– Что изменилось? – мягко спрашиваю я.
– Он. Изменение произошло не за один день, а по мелочам, постепенно. С ним становилось все труднее разговаривать, он становился все злее и злее. Теперь я вообще не могу с ним говорить.
– Да, это паршиво. И мне жаль, что так вышло. Самому трудно со всем этим справиться. Как он себя чувствовал, когда ты приехал?
– Он полностью поправится. Мне уже приходилось навещать его в больнице, и он всегда попадал туда по своей вине. На этот раз формально это случилось из-за другого человека, но мне все равно кажется, что виноват он, понимаешь?