– Ого, а она сегодня ворчливая. Как я погляжу, до сих пор не справилась с боязнью грозы? – Дженна достает из сумки фонарик. – Это если вырубится свет.
Что, может пропасть электричество? Фантастика.
– Напомни, почему я решила работать на тебя, а не тусоваться на яхте или еще где-нибудь в классном месте?
– Потому что ты меня любишь, – с гордостью говорит Дженна. – Яхты – это, конечно, круто, но где еще ты найдешь такое место, где дожди вызывают наводнения? В Дубае такого не бывает.
– Мечтай, мечтай, Джен.
– Ты же знаешь, – усмехается она. – Ладно, ты мое последнее дело, а теперь я иду спать, потому что сегодня ночью не дежурю, а погода паршивая. Не нервничай, хорошо? К утру все стихнет.
Когда такой совет хоть кому-то помогал? Я забираюсь в постель и снова пытаюсь читать, но через пять минут сдаюсь. Впервые в жизни меня не увлекают любовные романы.
Наверное, для хронически одинокой девушки удивительнее то, что они ей вообще нравятся. Если подумать, парадоксально так верить в вымышленные хеппи-энды и никогда не представлять себе, как может выглядеть мой собственный.
Ко мне опять стучат. Открываю дверь и обнаруживаю на пороге Орлу. Теперь я точно знаю, что мироздание надо мной издевается. Я мысленно перебираю все, что могла натворить с самого приезда, чтобы привлечь ее внимание, но ничего не приходит в голову. Распутные мысли я себе позволяю, но в жизни веду себя примерно. Читать мысли Орла не может, поэтому понятия не имеет, как я тоскую, не добравшись даже до стадии поцелуев, как последняя неудачница.
– Привет, милая. Кажется, я не туда попала. – Она достает телефон, чтобы проверить сообщение. – Похоже, там протекает крыша, и мне нужно сделать снимок для ремонтной бригады. Клянусь, в положении пожилой леди нет никаких преимуществ. Приходится выходить под дождь и заниматься всякой ерундой.
Она просит подержать телефон, пока снимает очки и вытирает мокрые, запотевшие стекла воротничком блузки.
– Тут написано двадцать седьмой, а не двадцать второй. Двадцать седьмой коттедж рядом с главной лужайкой. Кажется, это напротив домика «Ежей».
Орла натягивает капюшон, забирает телефон и сует в карман.
– Спасибо, милая. Прости, что побеспокоила, крепких тебе снов.
Я смотрю в потолок, слушая, как дождь постепенно стихает. Пытаюсь заснуть, но тут гром грохочет прямо над моим чертовым домиком.
– Ладно, это последняя капля, – бормочу я, скатываясь с кровати и шаря в поисках кроссовок.
Включив свет, оглядываю наши с Эмилией вещи. Дженна права, тут полный бардак. Куда подевался мой дождевик?
Признав поражение, я натягиваю толстовку с эмблемой «Бурых медведей», которая в сочетании с такими же шортами выглядит так, будто я косплею. У Расса сегодня был такой же вид.
Наверное, это плохая идея.
– Плохие идеи формируют характер, – вслух говорю я себе. В этот момент в домике гаснет свет. – Будь проклята моя жизнь. Это не знак свыше.
Мысленно твердя, что это никакой не знак, я шарю в поисках фонарика, оставленного Дженной, и медленно пробираюсь в потемках к двери. Выйдя из домика, смотрю, есть ли свет в других зданиях. Электричества нет только в том ряду, где стоит мой коттедж.
Ну конечно.
Жалея, что никогда не гуглила, каковы шансы попасть под удар молнии, бегу по дорожке к озеру.
Существует реальная опасность, что он развернет меня обратно.
Что я делаю? Прежняя Аврора освистала бы меня и упала в обморок от ужаса, увидев, что я сейчас творю.
Освещая путь фонариком, я подхожу к ряду коттеджей и отсчитываю номера, пока не вижу табличку 33. Я поднимаюсь по ступенькам к двери Расса, и сердце подскакивает к горлу.
Худшее, что он может сказать, – чтобы я возвращалась в свою постель. По крайней мере, я думаю, что это худшее. Знаю, что не должна сюда приходить, так что нечего будет удивляться, если он не захочет со мной возиться.
Небо пересекает молния – изумительная и ужасная. Я стучу в деревянную дверь. Между занавесками пробивается свет, но никто не отвечает. Я стучу опять и жду – может, Расс в ванной, – но опять никакого ответа.
Подавленная и немного смущенная, я признаю поражение и выхожу из-под крыльца обратно под дождь. Все равно это была глупость, не следовало приходить. Наверное, я неправильно все поняла. Уверена, обдумывать эту ночь я буду до конца своих дней. Когда стану седой и старой, буду просыпаться в холодном поту, вспоминая, как прогуливалась под дождем в свитере с чертовым медведем, а мне дал отставку человек, который не выходит у меня из головы.
Свернув за первый же угол, я резко останавливаюсь, заметив идущего навстречу Расса. Его голова опущена, но через несколько шагов он ее поднимает и тоже останавливается.