– Я так сильно тебя хочу.
– Я могу быть твоей.
Расс не решается заходить дальше, но это не значит, что я не хочу, чтобы он трахнул меня прямо здесь, на этой непонятной поверхности, где примостилась моя задница. Правда, не хотелось бы, чтобы меня здесь застали со спущенными трусами. Но детям нельзя заходить в эти постройки, к тому же я видела, как они все ушли в коттедж. Так что попасться на глаза детям мы не рискуем.
Риск представляют все другие сотрудники лагеря.
И именно вероятность того, что нас застукают, делает ситуацию в десять раз пикантнее и начинает пробуждать те знакомые ощущения, за которыми я когда-то гонялась. Которые вызывают всплеск эндорфинов и действуют на нервы как электрический ток, текущий по проводам. Которые формируют зависимость и создают проблемы. Несмотря на все тревожные колокольчики, звенящие в моей голове, мне хочется, чтобы Расс немедля проверил устойчивость того, на чем я сижу.
– Мы не должны, – шепчет он.
– Конечно не должны, – шепчу я в ответ. – Но если ты этого хочешь, просто знай, что я могу вести себя супертихо.
Расс смеется. Этот смех более низкий и распутный, чем обычно, и меня охватывает дрожь. Вот до чего я дошла: дрожу от мужского смеха.
– Ты такая умная, – дразнит он. Клянусь, этот парень желает моей смерти. – Но я люблю, когда ты ведешь себя громко.
Его рот снова завладевает моим, я ногами притягиваю Расса поближе к себе, и у меня вырывается стон, когда его твердый член прижимается к моим бедрам. Я готова послать все к чертям и опуститься на колени, но вдруг что-то падает, и мы оба пугаемся до смерти.
Расс снова меня целует, на этот раз медленно и нежно, поглаживая заднюю поверхность моих бедер, и вдруг мы точно замечаем какое-то движение.
– Это еще что такое? – возмущаюсь я, неохотно расцепляя ноги и опуская их на пол.
Расс помогает мне встать, и я хлопаю по стене в поисках выключателя. Наконец загорается свет, и мы оглядываем ящики и полки, забитые всевозможным инвентарем.
– Ничего не вижу, – говорит Расс, такой же озадаченный, как и я.
– Я не ду…
Вдруг передо мной выскакивает самый большой опоссум, какого я видела в жизни, и я кричу так громко, что удивительно, как этот сарай не обрушился.
Расс убежден, что мироздание послало опоссума, чтобы помешать разврату и заставить нас вернуться к работе.
Кроме того, ему стыдно, что ни в школе, ни на каникулах в этом самом лагере меня не научили, что опоссумы не опасны. Если они не опасны, зачем им такие острые зубы? Нет, слово «разврат» он не произнес, а выразился как-то иначе, но я пропустила мимо ушей, потому что его рука касалась моей поясницы, а я, ко всему прочему, была влажной и возбужденной.
Проклятый опоссум.
Я весь вечер занята делами как примерная вожатая, не танцую слишком усердно и не пью много шоколада. Хватаюсь за любое дело, стараясь держаться подальше от хоккеиста, из-за которого веду себя иррационально. Вести себя так для меня не в новинку. Но вот из-за влюбленности… такого со мной еще не бывало.
Я помогаю Джейд расчесать волосы, когда Эмилия плюхается рядом со мной.
– Мне нужно прилечь. У меня месячные, и мне хочется одновременно плакать, блевать и драться. Ребята сказали, что прикроют меня сегодня, хорошо? Прости.
– Ну конечно. Тебе что-нибудь нужно?
Джейд оглядывается на нас через плечо.
– Мама заставляет моих сестер пить чай с мятой.
– Неплохая идея, милая. Эмилия, иди в постель. Я принесу тебе чай, когда тут управлюсь. Хочешь шоколада?
Она кивает.
– Я быстро.
Клэй обещает помочь уложить детей спать, и я, закончив с волосами Джейд, иду к Эмилии. Когда я вскоре возвращаюсь к коттеджу детей, там подозрительно тихо.
Открыв дверь, я вижу Клэя, Расса, Ксандера и Майю. Все смотрят на меня с паникой в глазах. Дети утихомирились, лишь один чудак еще копошится, готовясь улечься. Я оглядываю друзей.
– Что вы сделали?
– Я пас, – восклицает Ксандер, не поднимая головы и хлопая Расса по руке.
– Аврора, я тебя люблю, но все же недостаточно сильно, – добавляет Майя.
– С богом, братец, – говорит Клэй и тоже выходит, избегая смотреть мне в глаза.
Расс проводит рукой по лицу и напряженно вздыхает.
– Что я пропустила? – осторожно интересуюсь я.
– Привет, Рор, – отвечает он с насквозь фальшивой радостью. – Я подменяю Эмилию и, знаешь, подумал, что для нас это было бы неплохо. У меня был прекрасный план. С закусками и…
– Расс, ты потерял кого-то из детей или что? Почему ты ведешь себя так странно?
Он опять вздыхает, и я начинаю морально готовиться к плохим новостям. Так и происходит.
– Ты сегодня хорошо выглядишь.