– Спасибо, что отвечаешь так коротко и ясно.
Мы почти пришли, когда он обнимает меня за плечи.
– На тебя она смотрит щенячьими глазами, но ты не представляешь, как она нас терроризирует, если ей нужно.
Я могу смириться с тортом на день рождения, если это порадует Аврору. Когда у тебя день рождения во время летних каникул, все всегда заняты. Если мама затевала празднование, ничего хорошего не выходило, так что я перестал даже пытаться отмечать свой день.
Сегодня я не проверял, пробовал ли кто-нибудь до меня дозвониться, чтобы поздравить, но вчера вечером, когда гуглил семью Робертс, в чем сейчас неловко признаваться, в телефоне не было никаких пропущенных звонков или сообщений от семьи. Они мне еще не звонили с тех пор, как папа попал в больницу. Правда, я ясно дал понять, что не хочу с ними разговаривать. Удивительно, что они послушались. Папа даже не просил денег, что скорее подозрительно, чем удивительно.
Ксандер прочищает горло, выдергивая меня из размышлений.
– Слушай, мне надо завязать тебе глаза, и очень не хочется, чтобы ты мне врезал.
– Пожалуйста, скажи, что шутишь. Зачем завязывать мне глаза?
– Похоже, что я шучу? Может, Клэй выпрыгнет из твоего торта и устроит стриптиз, почем мне знать? – Он достает из кармана повязку из тех, которыми мы пользуемся в играх с детьми. – Я не смогу драться с тобой, верзила, так что не усложняй мне жизнь. Она очень ясно дала понять, что тебе нужно завязать глаза.
Он прикладывает повязку к моим глазам, и я фыркаю.
– Ты знал, что будет, и все равно позволил мне изливать свои чувства?
– Я же сказал, что ты дурак.
Я позволяю Ксандеру так вести себя, чувствуя, что попал в личный ад. Он молчит, как воды в рот набрал. Наконец, мы останавливаемся, и я боюсь, что он толкнет меня в озеро или выкинет еще что-нибудь в этом роде.
– Сейчас я сниму повязку, – шепчет он, развязывая ленточки у меня на затылке. – Помни, что ты должен удивиться торту.
Я прищуриваюсь, когда солнечный свет бьет в глаза. Все хором поздравляют с днем рождения. На меня сразу наваливается куча тел, и только когда я высвобождаюсь и они отступают, я понимаю, кто передо мной.
Генри отталкивает от себя Нейта, а Робби отъезжает с пути Криса и Бобби. Джей-Джей хлопает меня по плечам, а я никак не могу подобрать с пола отвисшую челюсть.
– С днем рождения, малыш, – говорит Джей-Джей.
– Девчонки и Джо шлют свою любовь, – добавляет Робби. – Мы хотели устроить им видеозвонок, но ты не шутил насчет плохой связи.
– Какого черта?
Двое моих подопечных – Садия и Леон – проталкиваются через толпу взрослых и протягивают огромную самодельную открытку.
– Нельзя ругаться в нашем присутствии, – хмурится Садия.
Я присаживаюсь на корточки, стараясь вернуться в рабочее настроение, и с благодарностью беру открытку.
– Ты права, прости. Просто я очень, очень удивлен.
На открытке что-то нарисовано, но я никак не могу разобрать. Похоже на проигранную битву с распылителем краски.
– Ребята, нужна подсказка.
Леон показывает на голубые кляксы.
– Это ты плачешь над какашками Кевина.
– Твои друзья такие шумные, – говорит Садия, оглядываясь на них.
Они и правда такие: кричат и подбадривают, безуспешно пытаясь совладать с волнением. У каждого на шее желтая ленточка с надписью «Посетитель».
– Ну вот, на нас клевещет восьмилетний ребенок, – тихо говорит Мэтти Робби.
– Да я на вас все время клевещу, – фыркает Нейт.
Они говорят недостаточно тихо, потому что Садия все слышит.
– Если это правда, то не клевета, – возражает она. – Моя мама адвокат.
– Ладно тебе, светило юриспруденции, – говорит Дженна, продираясь сквозь окружающую меня толпу. – Расс много недель был в нашем распоряжении, почему бы имениннику не позволить немного побыть с друзьями по колледжу, а потом начнем вечеринку в его честь.
– Вечеринку? – нервно повторяю я.
– Ты правда думал, что она позволит тебе отделаться без вечеринки? – спрашивает Дженна.
Что-то такое звучит в ее тоне, давая мне понять: она знает то, что я не хочу ей выдавать. И, как ни странно, мне становится легче, потому что меня не уволили.
– Как бы не так, – продолжает Дженна. – Она собрала всех меньше чем за двадцать четыре часа. И пойдет на все ради тех, кто ей дорог.
Глядя поверх плеч моих друзей, я наконец замечаю ее. Она разговаривает с Эмилией около сцены. Я не понимаю, почему она держится в стороне, когда мне больше всего хочется обнять ее.
– Сейчас вернусь, – говорю ребятам и направляюсь к Авроре.