– Она не переедет, не волнуйся. Мы еще не обозначили свои отношения и формально просто друзья, которые нравятся друг другу.
Как-то странно такое говорить, но как еще мне назвать Аврору?
– Она чудесная. И очень мне нравится.
Оба одновременно начинают ржать. Нейт с ухмылкой откидывается на спинку стула.
– Помню, как считал, что мы со Стейси друзья.
– На самом деле ты ей сильно не нравился, а потом с ней приключился стокгольмский синдром, – фыркает Робби. – Друзьями вы никогда не были.
– Тем не менее она до сих пор со мной, – пожимает плечами Нейт. – Знаешь, Аврора предлагала оплатить нам всем перелет. Готова была даже нанять частного перевозчика. Либо она самый лучший друг, какой у тебя был в жизни, либо у вас будут отношения, на которые так жалуется Генри, когда ему приходится жить в соседней комнате.
Прогоняя всю прежнюю неуверенность, я честно отвечаю:
– Я хочу и то и другое.
Нейт и Робби смеются. Никогда раньше не замечал, как они похожи – как пожилая пара, чьи манеры стали отражением друг друга. Робби отпивает горячий шоколад, и Нейт тоже, а потом оба одинаково ухмыляются.
– Ах, первая любовь.
Глава 27
Аврора
– Я же говорил тебе, что он хороший парень.
С этими словами Генри со своим завтраком садится рядом со мной. Друзья Расса ночевали в мини-гостинице в Мидоу-Спрингс, но Орла разрешила им заглянуть перед отъездом, если у них будут ленточки посетителей и если они приедут во время утреннего осмотра коттеджей, когда дети заняты.
Я сосредоточиваюсь на тосте, внезапно занервничав перед беседой один на один с лучшим другом Расса. То есть мы уже говорили тет-а-тет, но это было, когда я уходила из комнаты Расса, неверно истолковав его поведение после секса.
– Я помню, что ты говорил. Я никогда и не считала Расса плохим.
Мы оба молча едим, наблюдая за вчерашним именинником, который сидит за другим столом. Он с Робби и Мэтти – парнями, которые вчера поставили себе задачу получше познакомиться со мной. Я старалась держаться на расстоянии, чтобы не мешать ему общаться с друзьями, но это очень тяжело, когда хочется постоянно быть рядом.
В столовой стоит гул голосов, но мы молчим, пока Генри вдруг не застигает меня врасплох:
– Моя комната смежная с комнатой Расса. Они не звуконепроницаемы, поэтому, пожалуйста, не забывай об этом.
Я чуть не давлюсь вегетарианским беконом.
– Прости?
– Я знаю, что ты часто будешь приходить. Прости, не хотелось бы слушать, как ты кончаешь.
Я ожидаю, что он рассмеется или даст понять, что шутит, но вид у Генри совершенно серьезный.
– Э… – обычно я за словом в карман не лезу, я же болтушка и всегда делюсь даже тем, чем не нужно, но сейчас теряю дар речи: – Обещаю постараться и не беспокоить тебя.
– Он сказал, ты знаешь, как дерьмово к нему относится отец.
– Да.
– Ну вот, за шесть недель ты узнала о нем больше, чем некоторые наши друзья за два года.
Слова Генри заставляют меня еще больше ценить доверие Расса.
– Он не знает, как сильно все его любят, – продолжает Генри. – Он всегда предполагает худшее и делает самые плохие выводы. Иногда тебе нужно говорить ему о хорошем.
Я не признаюсь Генри, но точно знаю, что он имеет в виду. Мы с Рассом начали бы с гораздо более дружеских отношений, если бы он ошибочно не решил, что мне рядом с ним будет некомфортно.
– Генри, ты хороший друг.
– Расс заслуживает хороших друзей.
Остаток завтрака мы болтаем о фотографиях, которые Генри сделал в гостинице и на природе, чтобы потом дома попробовать некоторые новые техники рисования. Когда приходит пора прощаться, мне кажется, что этот парень запомнит меня как ту, которой нравится его друг, а не как девушку, на которую наткнулся той ночью.
Даже спустя несколько часов после их отъезда последствия визита семи страшно привлекательных парней нарушают обычный распорядок дня всего персонала. Вожатые ведут себя возбужденно и немного хаотично после того, как повидали столько новых лиц. Правда, я в полном порядке, потому что каждый день веду себя возбужденно и хаотично из-за одного страшно привлекательного парня и уже привыкла к этому.
Вдвоем с Майей мы изо всех сил стараемся, чтобы дети не слонялись без дела, а усиленно тратили излишнюю энергию. Поэтому мы заменили утренние занятия по рисованию и изготовлению поделок на поиск сокровищ, к большому неудовольствию Дженны, потому что опять нарушили ее график. Но Расс и Клэй теряют нашу карту с сокровищами, и все мероприятие занимает втрое больше времени.
Однако поиск сокровищ делает свое дело, и к тихому часу все изрядно умаялись. Майя потеряла голос, потому что все утро кричала, но моему голосу ничего не страшно.