То ли он все делает так сексуально, то ли меня легко впечатлить. Одна из великих загадок жизни.
Открыв водительскую дверь, он пододвигает меня и сам устраивается за рулем.
– Даже не знаю, откуда тебе известно, куда ведет едва заметная тропинка, ходячая неприятность.
– Так я ходячая неприятность или первооткрывательница?
Он закидывает руку на спинку сиденья и оглядывается, чтобы выехать задним ходом с грунтовки на дорогу. Опять же, он правда так горяч или я легко впечатляюсь? Он накручивает на руку кончики моих волос, и ответ очевиден – горяч. Определенно, очень горяч.
– Неприятность. На сто процентов.
В этот поздний час никого кроме нас нет, но Расс сосредоточен на дороге, хотя другая его рука лежит на моем бедре и похлопывает в такт песне, играющей по радио. Дальше звучит песня подающей надежды рок-группы, которая нравится Поппи. Я купила Эмилии и Поппи билеты на их концерт в Лос-Анджелесе, который будет через пару месяцев, но не успеваю сказать об этом Рассу – он переключает на другую радиостанцию.
– Тебе не нравится «Верни декабрь»?
– Не особо. – Он убирает руку с моего бедра и потирает подбородок. – Это группа моего брата.
О боже!
– Твой брат Итан – это Итан Каллаган? Как я раньше не догадалась? Подруга Эмилии любит «Декабрь».
– Ага.
Похоже, он не слишком доволен этим фактом, и неудивительно после того, что я узнала о его отношениях с семьей.
Он сворачивает на старую грунтовую дорогу, смотрит на меня долю секунды и опять кладет руку на мое бедро.
– Твой брат знаменит, но ты не хочешь идти в профессионалы, потому что сам не хочешь быть известным? Как человек, чья семья всегда в центре внимания, я знаю, что иногда выбора нет.
– Прикольно, ты не единственная, кто в последнее время мне на это указывал. Правда, Итан на самом деле не знаменитость. – Расс сжимает мое бедро – наверное, чтобы подбодрить, но я чувствую это прикосновение всем телом. – Может, говорить всем, что мы единственные дети в семье?
– Пожалуй, но я малость беспокоюсь, что это будет неважно, поскольку ты, похоже, отвезешь меня куда-то, чтобы убить и закопать в поле.
Грузовик немного подбрасывает нас на неровной дороге. Впереди показывается старое заброшенное строение.
– Где мы? – спрашиваю я. – Я не буду трахаться с тобой в этом доме с привидениями, если таков твой план.
Расс фыркает и паркуется.
– Я думал, ты знаешь каждый дюйм «Медовых акров», мисс Первооткрывательница, – шутит он, вынимая ключ из зажигания.
– Знаю. Это не «Медовые акры». Мы явно незаконно проникли в частные владения.
Мы вылезаем из машины, и я подхожу к Рассу, все еще совершенно не понимая, что здесь делаем. Как только я оказываюсь рядом, он наклоняется поцеловать меня, оживляя бабочек, которые теперь обосновались в моем животе окончательно.
– Я думал, вторжение в частные владения тебе понравится.
– Да, если это незаконное проникновение в отель, чтобы приготовить полночный перекус. Но вторжение в чужие поля заканчивается огнестрельным ранением.
– Мы на земле Орлы, уверяю тебя. Я наткнулся на это место во время пробежки, а потом проверил, когда вернулся в лагерь. Мы недалеко от «Акров», просто на машине пришлось ехать в объезд, я же не мог переть через ограду. – Он со смехом берет меня за руку и ведет обратно к грузовику. – Я только что понял, что первое свидание не начинают с поцелуев.
– Ты можешь ехать через ограду, но тогда люди будут орать на тебя, когда ты пойдешь извиняться, и заставят твоих родителей заплатить за ущерб.
Само собой, он вскидывает брови.
– В любом случае я еще не была на первом свидании и не знаю правил. Наверное, для тебя это тревожный сигнал: если я дожила до двадцати лет бессвиданная, значит, у меня скверный характер, что соответствует действительности, ну и… на нас могут напасть коровы или сожрать волки, или случится еще что-то страшное, поэтому лучше поцеловаться в начале свидания, чем не целоваться вообще. Мне надо прекратить болтать. Это все из-за тебя, я про…
Он останавливается и пальцем приподнимает мой подбородок, чтобы закрыть мне рот.
– Я знаю, что ты занимаешься языками, но нет такого слова «бессвиданная», солнышко.
– А мне кажется, что есть.
Игнорируя меня, Расс откидывает задний борт, сдергивает белую простыню, и в кузове оказываются подушки, одеяла, сумка-холодильник и проектор на батарейках, которым мы иногда пользуемся, чтобы показывать фильмы на открытом воздухе.
– О боже!
Подняв меня на борт, Расс снова целует меня. Медленно, нежно, идеально.