— Аллах снизойдёт к тебе, — сказал Сансай, ударив себя в грудь. — Столько людей погибло и столько вернулось. Нельзя быть ни в чём уверенным.
— Да смилостивится над ним Аллах!
Они помолчали минуту. Сансай поднял глаза и взглянул прямо в лицо старику.
— Я ухожу!
Мей Сансай пустился в путь и добрался до Новой Чанки ещё до полудня. Эта деревня совсем не была похожа на оставшуюся позади Старую Чанку. Вокруг неё не было стены. Дома стояли правильными рядами, и в каждом дворе росли молоденькие манговые и апельсиновые деревья. Не было ни одного баобаба. Волнение охватило Сансая, и он заспешил к деревне. Мальчишки и девчонки, плескавшиеся в воде у колодцев, не обратили на него никакого внимания.
Подойдя к крайнему дому, он увидел мужчину, который подстёгивал лошадь, ходившую по кругу. Лошадь приводила в движение грубый ворот, а мужчина понукал её. Сансай не мог разобрать, над чем трудятся человек и лошадь, но подумал, что мужчина, быть может, наведёт его на искомый след.
— Мир тебе! — крикнул он.
Мужчина обернулся. Лошадь, продолжавшая шагать по кругу, чуть не сбила его с ног. Он натянул поводья и остановил её.
— Добрый день тебе!
Сансай увидел, что брови мужчины внезапно поднялись. Что-то живое блеснуло на потном лице. Сам Сансай ощутил прилив необыкновенных чувств. В горле у него пересохло, словно он не пил много недель. Он сделал два-три шага и резко остановился.
— Одио, сын мой! — Он всплеснул руками. — Возможно ли это?
— Отец!
— Обними меня! Обними меня!
Юноша бросился к нему и так стиснул отца в объятиях, что старик застонал от боли.
— Видит Аллах, — сказал Мей Сансай, — если бы мне надо было разыскать всех моих сыновей, а не Фатиме...
Руки Одио безвольно упали. Старик испытующе взглянул ему в лицо.
— Что случилось, сын мой?
— Ничего.
— Я вижу, ты что-то скрываешь от меня.
Одио молчал. Отец ощутил острую боль, острее, чем удар ножа.
— Так ты не рад, что я пришёл?
— Что ты, отец! Не в том дело. здорова ли мать?
— Твоя мать? Гмм... Да-да.
— Почему ты так отвечаешь? — спросил Одио. — Если она больна, скажи мне прямо. Ты ведь поэтому пришёл?
— Она здорова, — сказал Сансай. — Клянусь тебе.
— Я делаю сахар, — сказал Одио, подводя отца к мельнице. — Здесь, в Новой Чанке, каждый может научиться делать сахар. Нужно только немного денег, чтобы купить всё необходимое. Этим хотят нас приучить к новой деревне. Вот эта мельница стоит двадцать пять фунтов. Она дробит сахарный тростник, и из него вытекает сок.
— Как ты это делаешь? — спросил восхищённый Сансай.
Одио гордо улыбнулся.
— Отойди немного, и я покажу тебе.
Он подстегнул лошадь, и Мей Сансай увидел, что она соединена с воротом хитроумной упряжью. В мельницу с одной стороны подавался сахарный тростник, а лошадь ходила по кругу, приводя мельницу в движение, и оттуда с другой стороны в жестяной чан стекала светлая пенящаяся жидкость.
— Лах! — в восторге воскликнул Сансай.
— Скоро я разведу огонь, — с гордостью объяснял Одио, — и буду варить сок, пока он не затвердеет. О, Аллах! Кажется, пора кончать.
Он остановил лошадь, распряг её и пустил пастись. Затем развёл костёр, и, поставив сок на огонь, заговорил о домашних.
— Рикку? — повторил Сансай. — Я оставил его с матерью и Лейбе в Докан Торо. Лейбе стала совсем взрослой. Но Джалла! Он преуспел больше всех вас. У него тысяча голов скота! Я был у него.
— Тысяча голов!
— Да, Одио. Он не такой, как ты. Он терпелив и дождался своего счастья.
— Кстати, он не говорил тебе об Амине?
— Кто такая Амина?
— Так ты не знаешь! — Одио облегчённо вздохнул. У него отлегло от души. — Амина это девушка, в которую я влюбился. Но... Я отбил её у него, и мы бежали сюда.
— Как ты мог это сделать! У родного брата!
— Но, отец, я поступил по закону. Всем известно, что девушка не жена тебе, пока ты не ввёл её в дом. А я похитил Амину до того, как она стала невестой. Так что по закону она моя!
— А Фатиме, рабыня, с которой ты убежал от нас? Где она, что с ней стало?
Одио взглянул на отца. Лицо его резко исказилось, он повернулся к костру и стал раздувать огонь кожаными мехами. Потом он выпрямился, и, не сводя глаз с пламени, сказал:
— Скоро закипит!
— И что же дальше?
Мей Сансай придвинулся поближе и окунул палец в чан. Он облизнул палец, потом облизнул свои тонкие губы, и несколько мгновений смотрел на Одио. Перед ним стоял мускулистый юноша с ногами, стройными и сильными, как у антилопы.
— Совсем как сахарный тростник.
Одио засмеялся.
— Это и есть сахарный тростник! Что же ещё? Ты же видел тростник, выжатый полчаса назад. А это сок, выжатый из тростника.