Киран ничего не ответил. Он лишь многозначительно взглянул на Годлифа и удалился к машине. Теперь он не знал, как поступить. Он винил себя за то, что пришел так поздно. За то, что отпустил Бенджамина одного. За то, что не попрощался и накричал на него в свой последний раз. Стоит ли идти на такие меры? И что это даст? Бенджамин вовсе не умер напрасно. Он прожил достойную жизнь. Намного достойнее, чем его. Многие в рядах Патрульной мафии обязаны ему. Из-за Вито Патрульная мафия стала такой, какой она сейчас является. Но его смерть сподвигла Годлифа сменить свое решение и напасть на Торговую мафию, что впоследствии может привести к гибели многих людей. Неужели Вито хотел именно этого? Казалось, что Киран мог повлиять на Бенджамина и даже сделал это тогда, в лазарете. Это сложный выбор, над которым стоит подумать. Идти по пути разгрома или принять пакт Бриана-Келлога. Возможно, у Парктона было бы время, чтобы разобрать свои мысли в голове во время своей поездки до дома, но на его пейджер пришло сообщение от Николаса Бучелатти: «Нам нужно встретиться в моем пабе».
Сначала Киран хотел проигнорировать это сообщение. С Николасом он не виделся с взрыва порохового завода. Годлиф потерял интерес к информатору из-за гибели напарника, после чего пути парней разошлись. Но сейчас Парктону было важно поговорить с кем-нибудь умным. С тем, кто бы смог разобрать все то, что сейчас происходит в суматохе его разума.
Парень ехал около двадцати минут, чтобы увидеть город, а после еще десять, чтобы проехать по спальному району к «Proud Owl Pub». Черная капри остановилась прямо перед лестницей, спускавшейся к пабу. Из машины вышел Киран, поправил свой пиджак, нечасто его можно увидеть в таком наряде. По привычке он хотел засунуть ключи от машины во внутренний карман пальто, но у пиджака такой функции не было, так что пришлось оставлять ключи в кармане брюк. Парень огляделся по сторонам. Улицы были пусты, хоть солнце и наполняло эти трущобы своим светом. Окна домов в округе были либо разбиты, либо заколочены. Множество ржавеющих труб протягивалось вдоль дорог и зданий. Одна вывеска с неоновой совой выглядела цивилизованной. От такой обстановки хотелось курить, что Киран и сделал. На мгновение никотин ударил в голову, и Парктон забылся. Проблемы на несколько минут освободили место в его голове и вышли вместе с дымом, который он выдыхал. С сигаретой во рту, Киран спустился по лестнице внутрь заведения. Добрым взглядом его встретил бармен, натирающий стаканы влажной тряпкой, и сообщил ему о том, что босс ждет его в личном купе. Киран оглядел паб, здесь было оживленнее. Много приличных людей сейчас распивали спиртные напитки, многие из них уже были хмельны и весело проводили время. В воздухе витал запах коньяка и сигар. Парень ослабил галстук на своей шее. Шум прекратился, как только Киран вошел к Николасу. Стенки здесь были очень плотные для того, чтобы здесь можно было обсуждать важные вещи без посторонних глаз. Владелец паба уже был в своей прежней одежде: черном пальто, жилете, галстуке, брюках, туфлях, перчатках и белой рубашке. На его руке уже блестели новые ролексы, а на запястьях золотые запонки.
-Ты долго, - сообщил недовольно Николас. Он все так же развалился на своем красном диване и читал какую-то книгу. Присмотревшись Киран мог прочитать название: «Божественная комедия». –Я уже заждался, - до этого он смотрел только на текст книги, но после закрыл ее и положил на стол рядом с фруктами, к которым парень даже не притронулся. –Ты тоже куришь эту дрянь?
-Тебя не было на похоронах Бенджамина, - в голосе Кирана звучала некая злоба на Ника, он высвободил дым из своего рта и присел на стул перед парнем. –Мог бы хоть ради уважения навести его могилу. Хотя о чем это я говорю? Не думаю, что хоть какое-то уважение есть в человеке, который так бросает своих напарников, - он делал явный намек на тот момент, когда Киран был ошеломлен, а Николас бросил его одного на растерзание Торговой мафии.
-Ты сам уселся тогда, - оправдывался владелец этого заведения. –А чувство самосохранения во мне больше. Стоял бы там дольше, то убили нас обоих. Не я ли спас тебя в итоге? – с презрением на лице сказал парень.