Нужно было перевести дух. Хотя бы минуту.
Я не заметил, как закрыл глаза. Помню только, как тяжело дышал и как тело стало чужим.
Очнулся от хриплого треска рации.
— До окончания задания: 24 часа.
Я сел. Всё болело. Голова — вата, нога — раскалённый прут, спина затекла от камня.
Но оставаться больше нельзя.
Я поднялся, подошёл к дверям — они поддались неожиданно легко. Шагнул внутрь.
Внутри было странно чисто. Ни пыли, ни мусора. Столы, лестницы, перила — будто ими пользовались вчера. Запах бумаги, холодного металла и чего-то химического. Жизни не было, но её тень висела в воздухе.
Я поднялся на второй этаж. В конце коридора — круглый кабинет с окнами по периметру. На столах папки, ящики, стопки бумаг.
Я начал перебирать лист за листом.
И тут же понял: ничего не понимаю.
Язык чужой. Буквы похожи на скандинавские, но не совсем. Ни слова на русском, ни на английском.
Я опустился на колени, потом сполз по стене. Отчаяние накрыло тяжёлым, горячим одеялом.
Как узнать, что здесь произошло, если я не могу даже прочесть их проклятые записи?
Я сидел, сжимая бумагу в кулаке. Пот катился по вискам, лоб горел.
— Как… понять… — выдохнул я.
Паника подкралась медленно. Сначала грудь сдавило. Потом задрожали пальцы. Я начал метаться по кабинету, выдирать ящики, разбрасывать бумаги в надежде найти хоть что-то знакомое.
Ничего.
Только чужие буквы, чужие слова, чужая смерть.
Я рухнул на стул и закрыл лицо руками.
— Почему всё выглядит так, будто здесь ещё вчера жили, а я один среди мёртвых?
И вдруг в жару всплыло: витражи, табличка над входом. Библиотека. Я проходил мимо, когда только вошёл в квартал.
Там могут быть словари. Справочники. Что угодно.
Я вырвал несколько листов, сунул в карман и, прихрамывая, пошёл туда.
Час я добирался. Ноги едва держали. Но дошёл. Дверь библиотеки была приоткрыта.
Внутри пахло пылью и старым деревом. Полки, книги, перила — всё покрыто толстым слоем серой муки. Я чихал, кашлял, глаза слезились.
Но я шёл.
Каждый шаг гулко отдавался в пустоте. Воздух был тяжёлый, мёртвый, будто кто-то выдохнул здесь в последний раз и не вдохнул больше никогда.
Я переходил от полки к полке. Обложки потрескались, буквы выцвели. Всё на том же чужом языке.
Каждый чих — и сердце замирало: вдруг услышат?
Мне казалось, что за спиной кто-то стоит. Что полки дышат. Что я в лабиринте, из которого не выбраться.
Я уже почти сдался.
И тут — взгляд зацепился за толстую синюю книгу.
Справочник. Исландский.
— Чёрт… — выдохнул я. — Хоть что-то.
Я рухнул за ближайший стол, разложил свои листы и справочник.
Буква за буквой. Звук за звуком.
Всё плыло перед глазами, но я продолжал.
И вдруг — треск рации.
— До окончания задания: 12 часов.
Меня качнуло. В глазах потемнело.
Двенадцать.
Тело горело, голова раскалывалась, нога пульсировала огнём.
— Чёртова организация… Кто вы такие? Почему я здесь?
Я сжал зубы, упёрся локтями в стол и продолжил.
И всё-таки вырвал из этих страниц крупицы смысла: торговые контракты, грузовые маршруты, порт.
Город был ключевым перевалочным пунктом. Это уже что-то.
Я засунул справочник в рюкзак, прихватил ещё пару книг и, тяжело дыша, побрёл обратно в администрацию. Солнце клонилось к закату, небо наливалось багровым.
И тут — сирена.
Протяжный вой разрезал небо пополам. Воздушная тревога.
Сейчас?!
Я застыл. Сердце колотилось как бешеное.
Кто включил? Это мне сигнал?
Я начал оглядываться в поисках укрытия.
За зданием администрации — пристройка. Почти незаметная. Над ней мигает красная лампа.
Бункер.
Но нет. Сначала администрация. Там ответы.
Я бросился к главному входу, не чувствуя ноги, не чувствуя боли.
Ещё несколько шагов…
БУМ.
Здание взорвалось.
Стена огня, грохот, ударная волна швырнула меня в сторону. В ушах только писк и дрожь воздуха.
Администрация превратилась в пылающие руины.
Я лежал, не дыша.
Потом встал. Побежал.
Только инстинкт.
Только бункер.
Дверь была приоткрыта.
Я нырнул внутрь, и тяжёлая плита захлопнулась за спиной. Замок щёлкнул.
Я бросился обратно — поздно. Заперто. Навсегда.
Я сел на холодные ступени, прижался к стене. Всё тело дрожало. Пыль оседала на губах.
Ответы сгорели. Я в ловушке. Один.
И тут — голос снизу. Механический, безжизненный.
Сначала на чужом языке. Потом — на английском, чётко и холодно:
— Threat of orbital strike confirmed.
— All remaining citizens must proceed into the shelter.
— This is not a drill.
Голос повторял это снова и снова.
Орбитальный удар.
Из космоса.
Шесть часов до конца города.
И до конца меня.