7
На протяжении трех с лишним месяцев 132-й стрелковой дивизии пришлось вести ожесточенные бои с противником, пытавшимся окружить и уничтожить нас. За это время она прошла под огнем сотни километров непередаваемо тяжелого пути нашего отступления. Тысячи уничтоженных вражеских солдат и офицеров, множество подбитых танков, орудий, машин и другой техники — таков итог ее боевых дел с момента прибытия на фронт до переправы через реку Свапа.
Правда, и в самой дивизии потери были немалыми. Часть бойцов, отстав от своих подразделений, не смогла выйти из окружения и влилась потом в отряды брянских партизан. Некоторые из них оказались в знаменитом партизанском соединении дважды Героя Советского Союза Сидора Артемьевича Ковпака. В дружной семье ковпаковцев особенно пришлись ко двору бывшие мои сослуживцы А. Ф. Тютерев и один из лучших наших разведчиков И. И. Бережной. Первый стал в партизанском соединении командиром батальона, второй был начальником штаба полка.
Кое-кто попал, конечно, и в плен к гитлеровцам. В подавляющем большинстве это были тяжело раненные, и они изведали жуткую участь узников фашистских лагерей смерти.
Однако в основном все подразделения дивизии вырвались из трехкратно смыкавшегося вокруг них вражеского кольца. Ядро дивизии, ее костяк, сохранился.
Свою беспримерную стойкость, силу духа и несгибаемую волю к победе бойцы 132-й, как и все защитники Родины, черпали в неиссякаемом роднике великих идей ленинизма, в руководстве Коммунистической партии. Как бы тяжело ни было нам, мы не сомневались в нашей конечной победе, в неизбежном разгроме черных сил фашизма, в торжестве правого дела. И это было самым сильным нашим оружием, перед которым не могли устоять ни крупповская броня, ни спесь гитлеровских головорезов, привыкших к легким, победам на Западе.
Вспоминая сейчас то тяжелое время, я с глубоким удовлетворением отмечаю, что даже в самые критические моменты у нас на высоте была дисциплина. Bce приказы выполнялись четко и беспрекословно. Каждый ревностно оберегал доброе имя своей дивизии, боевые традиции своей части.
Однажды при выходе из окружения был убит знаменщик 498-го стрелкового полка, несший прославленное знамя красноуфимцев. Эту боевую реликвию тотчас же принял в свои руки командир комендантского взвода. Ему тоже не посчастливилось в том тяжелом бою. Он получил смертельное ранение в грудь. Кровь героя обагрила алое полотнище. Но снова нашлись заботливые и мужественные солдатские руки, которые подхватили знамя, понесли его дальше вперед и с честью донесли до самой Эльбы.
В этом частном эпизоде нашли, мне кажется, концентрированное выражение высокие морально-боевые качества наших войск. Но я был бы не объективен и просто смешон, если б стал утверждать, что 132-я стрелковая дивизия являлась редким исключением из общего правила. Как раз наоборот! Она была одним из наиболее типичных соединений Красной Армии. То, что делали мы, делало большинство, и это по-своему засвидетельствовал даже Гейнц Гудериан, с которым нам довелось скрестить оружие в первые месяцы Великой Отечественной войны.«…Русским генералам и солдатам свойственно послушание. Они не теряли присутствия духа даже в труднейшей обстановке 1941 года».
Так писал Гудериан спустя много лет в статье «Опыт войны с Россией». И это его вынужденное признание вполне соответствует действительности.
Глава третья
Под Орлом
1
В госпитале я пробыл недолго. Хотя раны еще и не зажили, мне не терпелось поскорее вернуться в родную дивизию. Так с костылем, прихрамывая, я и прибыл в Москву в один из январских дней 1942 года.
Начальник управления кадров генерал-майор А. Д. Румянцев принял меня очень хорошо. Но то ли мой вид вызвал у него сомнения, то ли действительно ощущалась острая нехватка в штабных работниках высшего звена, только вместо возвращения на старую должность он предложил мне совсем другое:
— Хотим назначить вас начальником штаба резервной армии.
В этом предложении был, конечно, резон. Я хорошо знал штабную работу (одно время служил в штабе Харьковского военного округа начальником оперативного отдела). Однако меня всегда влекло больше к непосредственной деятельности в войсках — казалось, что на посту командира принесу больше пользы.
Поблагодарив тов. Румянцева, я решительно отказался от нового назначения и попросил не разлучать меня со 132-й дивизией. Просьба моя была уважена.